Петя очнулся в реанимации, никак не мог сфокусироваться на лампочке и белом потолке. К нему подходила медсестра (которую он не видел, а только слышал) и говорила: «Седых», и уходила. Петя ничего не мог ответить – во рту торчала трубка для дыхания, горло ужасно пересохло и молодой человек почти сорока лет отроду ужасно хотел пить, руками дергать не мог – они были зафиксированы. И снова подходила медсестра и говорила: «Седых», и уходила. Через положенное время Петю освободили от трубок и на коляске вкатили в палату на шесть человек. С соседями повезло ещё двое молодых людей лежало с аппендицитом.
Седых позвонил маме, успокоил, потом позвонил Весте, успокоил. Потом сфоткал трубку, торчащую из живота и написал вКонтакте: «Благодаря дренажу, я похож на самогонный аппарат, из которого капает виски 38-летней выдержки:)»
Шутки кончились ночью, когда Петя проснулся и не понял кто он такой. Он понимал, что находится в больнице, он даже взял свой сотовый с подоконника, но телефон не мог помочь ответить на вопрос: «Кто я такой?» Такая хуйня случилась с ним – с кем??! – впервые. Он даже помнил, что ему – кому??! – нельзя пить. Он приложил чашку ко лбу, она была холодная, лоб горячий. Но чей это был лоб? Хотелось волком завыть на Луну!
На следующий день Петя мочил губы платком, который макал в кружку с водой. И звонил друзьям, коллегам и рокерам и всем говорил, что у него всё в порядке, но чтобы не приходили – он не хотел, чтобы его видели совсем разобранным. «Вот разрешат пить хотя бы компот – тогда и приходите и приносите вкусняшный компотик из чернослива!» – в очередной раз говорил он в трубку.
Разрешили воду. И это первое главное событие второго дня. А ещё пришла Веста, она принесла воду без газа. Она посидела на краешке койки, она расчесывала слипшиеся от пота волосы Пети своими пальчиками и это восстанавливало его силы лучше, чем любые лекарства. Трубку от дренажа Седых замаскировал одеялом и желтого цвета жидкость из неё неслышно капала в баночку под кроватью.
На третий день врач разрешил Пете пить компот – после воды без газа это в радость! А ещё ему разрешили ходить в туалет, это лучше, чем в утку – не напрягаешь коллег по несчастью.
Веста принесла компот из чернослива и это было дважды благословенным событием. Петя посмотрел его на свет, понюхал, пригубил, покатал во рту. Проглотил, зажмурился от удовольствия:
– Это лучший компот в моей жизни!
Веста улыбалась и любовалась на небритого и лохматого мужика. И мужик жмурился от удовольствия. Остальные пациенты оценили Весту. Наиболее опытные посоветовали немедленно жениться на такой красавице и умнице, а если балбес Петя этого не сделает, то они сами женятся и останется он один в горе и смятении бобыль бобылем. Угроза страшная. От неё Петя попытался спрятаться на диване, с которого не очень хорошо было видно телевизор, но скоро картинки в ящике надоели и он вернулся в палату. И стал читать книжку. Швейк не подвел и вселил бодрость в душу и силы в чресла.
Распорядок дня в горбольнице № 2 Приозёрска:
6.00 – уколы
7.00 – обход (доктор говорил такие мудрёные латинские названия, что Седых так и не понял, какие у него осложнения и сколько их)
8.30 – завтрак (кормили вкусно! Но пока не Петю)
9.00–10.00 перевязки (лучше купить хороший пластырь в аптеке на первом этаже)
13.00 – обед (первое, второе и компот, но пока не для Пети:)
14.00 – Тихий час
18.00 – уколы
21.00 – ещё уколы (обезболивающие)
22.00 – отбой (но далеко не всегда хочется спать)
Петя снова звонил и снова объяснял всем, почему к нему не нужно приходить. Только на пятые сутки ситуация изменилась к лучшему. Во-первых, сняли дренаж (торчащую из живота трубку). Теперь Седых рассекал больничный коридор не как подраненная черепаха, а как полубодрый ёж! Во-вторых, после надоевшей воды разрешили Кефир – он казался амброзией!