Если бы у меня были титановые когти, я бы расцарапал кафельный пол коридора.
Если бы у меня были крылья, я бы улетел к морю!
А дураки голуби прикормились около больницы и ни черта им не надо.
Пятнадцатый день ознаменовался концертом. Седых выполз в прибольничный парк, оделся тепло для июня, но он потерял в весе и мёрз от сквозняка слабого, как дистрофик. Друзья принесли гитару. Соло записали на смартфон, позже это дрожащие видео выложили в сеть. Худой Петя исполнил «Скоро семнадцатый год» и выглядел он так, как будто был узником совести при кровавом режиме.
А на шестнадцатый день Седых выписали и он возник на пороге родимой хатки. Веста обняла и собственноручно мыла ему голову и целовала слепого от шампуня Петю и они смеялись. И вроде бы всё хорошо, но ночью Петя заплакал. У него такие хорошие родители, чудная Веста, лучшие на свете друзья, а он, что он?
Со следующего дня Петя словно попал в песню Цоя: «Время есть, а денег нет и в гости некуда пойти». По совету Весты Седых купил гель «Контрактубекс» и стал регулярно втирать в шрам. «Глаже будет!» – сказала она.
Ночью Пете не спалось, чтобы не будить уставшую и замотавшуюся в последнее время Весту, он осторожно освободил свою левую руку из-под головы любимой, потом на цыпочках вышел в прихожую с трико в руках, где и оделся. Если бы он курил, он бы покурил. А так он вдыхал свежий воздух, принюхивался к ночи и смотрел на звёзды. Из-за фонарей никаких Сириусов, Альдебаранов и прочих Гончих псов не видно. Один острый месяц шлялся по небу и не знал, какой бы зазевавшийся карман подрезать. Седых поежился. Он постоянно мёрз и тут летняя курточка показалась ему слишком тонкой. Он решил «поблядовать» еще минут пяток и двинуть нах хауз, ибо так и простудится недолго.
Петя моргнул. Рядом с ним возник волк, точнее волчица. Она ничего не сказала, лизнула в щеку шершавым языком и ушла. Петя чуть со скамейки не ёбнулся. Он суетливо достал сотовый, долго не мог его разблокировать, наконец, нажал на запись видео и стал поливать всё вокруг. Хуюшки! Ни одного волка в кадре.
На следующее утро он позвонил Серёге и покаялся. Получил отповедь: «Значит, снова никто кроме тебя не видел волков. Никакой от тебя пользы для науки! Соберись, Седых, не будь тряпкой! И не выходи на улицу без очков!» «Но я же только подышать!» – оправдывался виновник очередного неудачного эксперимента. «Очки дышать не мешают!» – авторитетно отбрил его аргумент физик. – «Кстати, звонил Герасимов, сказал, что ни одна камера в Приозёрске ни одного волка не сняла. Так что пока самая простая гипотеза из возможных – ты слегка двинулся по фазе. Извини, Петя, пока вещественных доказательств существования волков-невидимок не будет, наука против тебя». «Спасибо, успокоил!» – попрощался Седых. Вот так вот хочешь помочь науке и не можешь. Ладно, у Ньютона тоже не всё получалось. Эта мысль немного облегчила Пете жизнь.
Силы были нужны как никогда – группа Corner в обстановке секретности готовила мега-концерт, после него или в мировое турне или в тюрьму – третьего не дано…
Предстоящий концерт рок-банды Corner в Приозёрске не должен был состояться ни при каких обстоятельствах! Эту парадигму прессом и всеми доступными рычагами продвигала власть на места. Все площадки, на которые можно было надавить административно, отказали группе в проведении рок-шабаша под разными предлогами, иногда весьма оригинальными, например: «в этот день в нашем здании будут проходить профилактические мероприятия по повышению уровня грызунонепроницаемости помещений». Музыканты хохотали, когда читали подобные «финты ушами». Но в целом было не смешно. Городская администрация Приозёрска перекрыла кислород для рока везде. Все общественные площади также оказались недоступными, более того, запретили и «местный Вудсток», то есть в чистом русском поле петь группе Corner тоже никак низя! И это низя и то низя!
Однако в городе жил весьма приближенный к бизнесу бандит или глубоко интегрированный в бандитизм бизнесмен Геннадий более известный в узких кругах, как Гена Штырь. Он владел рынками, недвижимостью, разными заводиками (в том числе производящими нелегальный алкоголь), транспортной компанией и клубом «Спектр», который не приносил дохода, зато приносил Гене радость. Ведь в клубе колбасились настолько интересные личности, которых не встретишь в бизнесе или на стрелках. Территория «Спектра» считалась нейтральной зоной и в клубе гопники не приставали к неформалам, фашисты к хиппи, реконструкторы к эльфам. Наркотики там были запрещены специальным постановлением – вот оно у входа в золотой рамочке накрепко прибита гвоздями – посему были доступны всем, кто имел деньги или другую какую натуру для оплаты, а по качеству эта дурь числилась лучшей на Урале.