В качестве универсальной валюты в лечебнице ходили сигареты и ради них психи готовы были на многое. Один из старожилов, у которого кончились сиги, на спор поджег у себя волосы на груди. Получил пачку за смелость. Происходили и издевательства. Например, наиболее слабого психа «заучку» (он свихнулся на почве излишне усердной подготовки к экзаменам) в курилке могли заставить взять в рот член другого психа. Секса не было, одна имитация. Зачем? Потому что «весело». Оба «овоща» получали за подобные эксперименты сигареты. Были и бунты против издевательств. Но активных в больнице было больше, чем «овощей», поэтому выступления против системы всегда заканчивались плачевно. Психов били в туалете. Администрация о подобном не знала. Петя не участвовал в развлечениях. Но если вы не интересуетесь политикой, это не значит, что политика не приходит к вам в дом.
Два военкоматовских, имевших зуб на Седых (он отказался с ними позировать для селфи), как-то подкараулили его одного в палате. Петя мирно спал, когда на него навалились две туши так, что ни ногами, ни руками пошевелить было нельзя, а к лицу изверги сильно прижали подушку. Мычание никто не слышал. Когда воздух кончился и Петя от удушья потерял сознание, когда он перестал дрыгаться, подушку убрали. На Петю вылили бутылку воды, он очнулся и как выброшенная на берег рыба начал широко открывать рот, но вместо живительного кислорода в легкие пошла вода… Седых покраснел, как рак, и долго откашливался. Он хотел было броситься на обидчиков, но ноги подкосились, а перед глазами пошли «вальты» – организму не хватило сил на погоню.
Эту парочку выписали на следующий день, так что они не отведали холодное Петино блюдо под названием «Месть».
«Охота на волков – очень трудное дело», – прочитал Рыбак в книге «Волк» и вздохнул. Он взглянул в лес, за деревьями не видно ни одного волка. Чекист вернулся к чтению: «Основная причина многих «обычных» неудач охоты на волка кроется в том, что у большинства охотников отсутствует личная убежденность из собственного опыта, что эти хищники чрезвычайно осторожные звери и быстро усваивают, где и от кого грозит им опасность. Этот недостаток часто усугубляется незнанием различных приемов выслеживания, приваживания, самого даже отстрела или отлова зверей».
Все приемы выслеживания и приважнивания знал Бурхай. Но ещё до вербовки он сказал Рыбаку, что в Приозёрских лесах волков не осталось. «Ушёл зверь далече», – пояснил он. На вопрос – в чём причина? Мастер охоты мялся и только после щедрого угощения вымолвил, отводя взгляд: «Они». Кто они – объяснить наотрез отказался. Рыбаку всё меньше нравилось задание. Но шеф торопил. И встал выбор – или выполнять приказ, или уходить в отпуск по состоянию здоровья. Но контора – это не офис для хипстеров, там не забалуешь. Приходилось выполнять невозможное. Грей помогал мало – он резвился в лесу, вынюхивал зайцев, мышей, ежей и прочую мелочь. Ни разу он не насторожился на зверя матёрого. Рыбак надеялся, что всё-таки это не волки, а какие-то отморозки с бойцовыми собаками и их в честном бою покрошат росгвардейцы. У них для этого есть все средства и все средства для этого хороши.
К Пете в качестве посетительницы пришла Татьяна Елисеева, держалась она бодро, чего нельзя было сказать о Седых.
– Ого, у тебя волосы стали расти, какая целительная сила у нашей карательной медицины! – её ладошка и пальцы потрепали короткие патлы рокера.
– Ага…
– Чо грустный, как будто тебе амнизина вкололи?!
– Ага…
– Чо действительно колют?
– Да не, только таблетки дают.
– Тяжело? – вдруг стала серьёзной Татьяна.
– Да.
– ФСБ прессует?
– Не особо.
– Ясно. Ладно, я тут тебе апельсинов принесла, и колу, ну ты же понимаешь, что там не только кола? – она подмигнула.
– Спасибо.
Елисеева завалила Петю новостями, кто с кем из знакомых журналистов спит, кто с кем пьёт, кто с кем сначала пьёт, а потом спит. А кто сначала спит, а потом не платит алименты. Это был какой-то глоток воздуха из прошлого. Где не было волков, спецслужб, тюрьмы и психушки. Седых стал мало-помалу улыбаться…