«Никого не бойся и говори все, что ты думаешь…»
Тогда цыган, помолчав немного, начал:
«Валет похож на этого дурака священника, который к вам приходил жаловаться. И обвинил меня во всех грехах. Поэтому я и говорю, что карты служат мне на все случаи жизни».
Посмеялся офицер на эту мудреную цыганскую речь, но отпустил солдата безо всякого наказания…
Тут уж пришла очередь Мити посмеяться над сказкой. Старый цыган, видя, что Митя буквально захлебывается от смеха, отнесся к этому одобрительно.
— Смейся, смейся, лишь бы суть понял.
— Разве в этом рассказе есть тайна? — удивился Митя. — Не только цыгане могут найти выход из любого положения. На свете много ловких людей.
— Это ты про кого? — спросил Хулай. — Уж не про блатных ли?
— А хотя бы и так…
— Сам-то ты из другой породы, меня не обманешь, но течение тебя к ним прибило на время. Только я тебе так скажу, Митя: уходи от них! Не принесут они тебе счастья.
— Какое может быть у меня счастье, старик, — с горечью сказал Митя, — судьба посмеялась надо мной?
— А ты не перечь ей, это бесполезно. Но все же разумей, что лучше, а что хуже. Историю твою я знаю и думаю так: не видел ты много лет Седого и жил спокойно, не знал той, которая тебя до беды довела, и беды не было.
— Что ты хочешь сказать, старик? Значит, надо от всего освободиться? Так это же одиночество, что может быть хуже?
— Человек вообще одинок, — ответил ему Хулай, — но не всякий об этом знает. Человек рождается один и умирает тоже один. Или ты по-другому думаешь? Каждый только понять должен, для чего он родился и живет, тогда все остальное значения не имеет. Но когда ты поймешь, для чего родился, то можешь ради этого любую жертву принести… Расскажу тебе еще одну историю, нашу цыганскую. В одном таборе жила семья: отец, мать, четыре сына и дочь. Красоты та цыганка была необычайной и очень музыку любила. На гитаре играла и хотела выучиться на скрипке. Многие сватались к той цыганке, и всем она отказывала. И вот однажды повстречалась та цыганка в лесу с охотником, чужаком. И — влюбилась в него. А он никакого внимания на нее не обращал. И даже подойти к ней не захотел. У всех спрашивала цыганка, что ей делать, даже у птиц и зверей, но никто не мог ей ничего ответить.
И вот однажды явился к той цыганке Бэнг и говорит ей:
«Знаю я, что тебя мучает. Если отдашь мне четырех своих братьев, которых я согну в проволоку, сделав из них струны, и твоего отца, которого я превращу в скрипку, и твою мать, из которой я сделаю смычок, тогда я тебе помогу».
Цыганка была в отчаянии и не знала, что делать. Слишком сильно полюбила она охотника и ради него была готова на все. И цыганка согласилась.
Дьявол сделал из отца, матери и братьев девушки скрипку, струны и смычок и говорит ей:
«Вот тебе скрипка и смычок. Иди и играй! Лучше тебя никто на всем белом свете играть не будет. И тот, кого ты любишь, станет твоим».
Так и случилось. Как только цыганка заиграла, появился охотник, упал перед ней на колени и стал умолять ее, чтобы она вышла за него замуж. Увидел такую картину Бэнг, заревновал и увел охотника и цыганку с собой. А скрипка в лесу осталась. И лежала она там до тех пор, пока не появился какой-то цыган, не взял скрипку и не стал обходить с ней окрестности. Играет тот цыган на скрипке, а вокруг и смех и слезы. Это Бэнг смеется. А та цыганская семья, которую Бэнг превратил в скрипку, плачет. Понял, морэ, что к чему?
— Понял, — ответил Митя. — Чтобы на такую жертву пойти, надо самого себя как следует узнать, а то все может быть напрасным.
— Верно говоришь. Ты уже не молод. Что же себя не узнал?
Митя хотел ответить, но дверь распахнулась, и на пороге появилась Ружа. На руках у нее была маленькая Рубинта. Ружа оглядела всех, кто находился в комнате. Взгляд ее скользнул по Мите, но Ружа сразу отвела глаза в сторону. Возле стола сидели Хулай и Митя, но в углу комнаты играла десятилетняя внучка Хулая. При виде Ружи она бросилась к выходу:
— Нельзя ей сюда, — крикнула она на ходу.
— Цыц, — оборвал ее Хулай.
Ружа подошла к столу.
— Примешь ли меня и дочь мою, Хулай? — спросила она.
— Не бойся, никто тебя здесь не обидит, мой дом для тебя открыт, — сказал Хулай. — Сейчас тебя накормят и ты отдохнешь.
— У тебя золотое сердце, и дела твои добрые, — улыбнулась Ружа, — и потому дом твой и все, кто в нем, не будут знать несчастий…
Хулай позвал цыганок, и они повели Ружу в другую комнату. Скоро оттуда послышались женские голоса и смех.
— Почему твоя внучка испугалась? — спросил Митя.