— «Жизнь» изучал, — с горечью сказал Митя. — А как пришла пора столкнуться с ней лицом к лицу, никакие знания не помогли.
— Много рассуждаешь, — ответил ему Костолом, — надо быть проще. Сделал что-то, не жалей, вернуть все равно невозможно… Заговорились мы с тобой, а про то, что с Седым делать, — ни слова.
— Есть у меня один знакомый, — сказал Митя, — врач, позвоню ему. Он — человек надежный, поможет.
— Ты что, хочешь его сюда притащить?
— А как же иначе? Седого перевязать надо.
— Мужик-то этот, врач, не продаст?
— Что ты в самом деле, не все же гниды! — сказал Митя. — Никому ты не доверяешь, так и пропасть недолго.
— Ладно, звони своему приятелю. Но, в случае чего, если он… того, я его прикончу.
При последних словах Костолома Митя отвернулся и вышел.
Митя шел к телефону, чтобы позвонить врачу, и совсем неожиданно начал ощущать себя не идущим по улице, а лежащим в комнате, за окном которой метался и шумел, словно проклинал кого-то, порывистый ветер. Он врывался в форточку, хлопал дверьми, шелестел бумагами на полу, и они, оживая, начинали двигаться в разных направлениях. Фиалка на окне поднимала зеленые листки, отчего прожилки на них становились все более отчетливыми. Розовые цветки покачивались в такт неизвестной мелодии и тихо напевали что-то свое.
Стены домов за окном поблекли и казались еще более мрачными, чем обычно, нагоняя тоску. Город готовился к наступающей осени, которая торопливо, словно боясь опоздать, входила в свои владения. Темное небо нависало почти над самыми крышами, создавая у Мити ощущение придавленности к земле. Иногда темнота отступала, и в просветах между облаками мелькали радужные полосы, однако они почти мгновенно задергивались облаками.
Митя лежал в комнате, закинув руки за голову, и мысли, одна тревожнее другой, терзали его, как назойливые гости. Иногда Мите казалось, что он проваливается в сон, и тогда возникали видения, но не успевал он как следует сосредоточиться, как все исчезало, и снова порывистый ветер за окном гудел и стонал, словно человек, ищущий выхода из лабиринта, в который он попал не по своей воле.
Наконец он встал, зажег свет и подошел к столу. Справа от Мити висело большое зеркало. Он невольно усмехнулся: интересно наблюдать за собой со стороны, особенно если хочешь знать всю правду без утайки. На него смотрело усталое, изборожденное морщинами лицо, складки у глаз говорили о многодневной бессоннице, глаза были выцветшими, поблекшими. Такие минуты часто приходили к нему и, как правило, ночью, когда все становилось резким и беспощадным. Но, как ни удивительно, зеркало притягивало, хотелось смотреть еще и еще, чтобы не оставалось никаких иллюзий, никаких напрасных надежд.
Митя встал из-за стола, достал из буфета бутылку водки и стакан и вернулся на прежнее место. Налил водки и выпил, потом снова посмотрел на себя в зеркало. Ему показалось, что отражение улыбается, словно говорит: «Разве это поможет избавиться от сомнений?»
«Сомнений?.. — спросил себя Митя. — В чем же я сомневаюсь? В том, что жизнь бессмысленна? А люди, которых я знаю хорошо, совершенно мне неизвестны? Но ведь это не так. Изображение ничего не смыслит в этом. Оно — мираж».
В зеркале начали происходить фантастические вещи. Изображение рассмеялось:
— Только не вздумай предполагать, что ты уже знаешь все на свете. Этого никому не дано.
Митя совершенно спокойно отреагировал на голос из зазеркалья.
— У меня никогда не возникало подобных мыслей, — ответил он.
— Вот и хорошо, тогда с тобой можно общаться.
— Выпил я немного, но это ничего не значит.
Митя перевел взгляд на окно и увидел, что фиалка начинает расти прямо на глазах, принимая человеческие очертания. Еще мгновение, и перед ним возникла девушка-подросток, с мальчишеской стрижкой, лукавыми глазами и горделивой осанкой.
«Какое имеет значение, — подумал Митя, — что и откуда приходит? Важно, что это сейчас здесь, с тобой!».
И как только он подумал об этом, девушка-фиалка открыла глаза, улыбнулась и заговорила:
— Долго же ты ждал, что тебе кто-нибудь скажет правду, убаюкивал себя фантазиями. А они что — ветер. Налетели, пошумели и — с глаз долой. То, что ты принимал за чистую монету, было иллюзорным. И потому быстро проходило. И надо было все начинать сначала, а это трудно. Не может же человек бесконечно начинать с нуля…
— Почему? — удивился Митя. — В этом отбрасывании прошлого — большой смысл. Я знал многих, которые благодаря этому добились успеха.