— Ты же знаешь, в завязке я был. И вот как-то недавно вышел на улицу, посмотрел вокруг. Батюшки светы! Тошно мне стало… Вокруг иностранщина какая-то. Молодые и не по возрасту наглые пацаны на «мерседесах» раскатывают и пьяных шалав возят. Все чужое, куда ни глянь. Ну, вот и решил я за дело взяться… Да… А тут корешок один подвернулся, для моего дела подходящий, только у него неприятности были. Пришлось его спасать. На пулю нарвался… — показал Седой на плечо.
— Заливаешь ты, Седой, — сказал Батя, — ранили тебя, когда ты с Костоломом кассу брал, а пацана отмазывал от «ромашек».
— Все-то ты, как и раньше, знаешь, — усмехнулся Седой. — Чего зря спрашиваешь?
— Хотел тебя послушать, — ответил Батя.
— В общем, что говорить, с цыганами ты знаешь, как дела обстоят. Укрыться мне надо покедова, да понадежнее.
— Значит, это ты Бамбая пришил? — спросил Батя.
— Я, а то кто же! — мотнув головой, коротко. ответил Седой. — Большие бабки я им отдал за голову Бамбая, как они и просили. Но все равно не отстают. Не пойму я что-то, зачем им моя жизнь понадобилась? — с досадой закончил Седой.
— Креста на них нет, — помолчав, ответил Батя, и было непонятно: смеется он или говорит серьезно.
Он сделал резкое движение, рубашка приоткрылась, и на его широкой безволосой груди Седой увидел наколку — православный крест со всеми регалиями, как и полагалось по Батиному рангу.
— Да, брат, положение… — покачал головой Батя. — А помнишь? Правда, давненько это было, поди, уж лет двадцать прошло. Вся Москва про то дело шумела. Брюлики тогда многих интересовали, да немногие знали, как их взять. Я-то знал!.. На фронте нами, «смертниками», командовал молодой капитан. Он тогда даже «Героя» получил. А потом в одном из боев ему ноги оторвало. И наши пути разошлись. После войны прознал я, что тот, бывший комбат, теперь директор большого столичного магазина, в котором «ювелирка» была. И разработал я тогда план. В том магазине было много разных рабочих, не только ювелиркой там занимались, и радиоаппаратурой, и прочим. Публика разношерстная в магазине болталась. Ты тогда еще внедрил своих людей в магазинную подсобку. Им надо было разузнать, когда, в каком количестве поступают брюлики с фабрики. Помнишь?
— Как не помнить, — вздохнул Седой.
— …Вот и разузнали. Потом я приехал к своему бывшему комбату. Выпили мы с ним коньячку, рюмку-другую, вспомнили былое. Что говорить, трудно мне было его подставлять, но дела требовали… Посетовал я, что тяжело стало стоящую вещь купить — кругом обман! Вызвался комбат помочь. Да за неимением времени поручил показать товар своей заместительнице. Про эту бабу я все знал. Рыльце у нее было в пушку. Быстро мы с ней договорились. Помогло моему делу умение другого человека понять, в душу к нему заглянуть, да еще кабацкое угощение, дармовое конечно. Поводил я ее по кабакам, она и сникла…
— Потом пришла большая партия золота с бриллиантами, — вставил Седой, — и мои люди три ночи над ней старались: вместо настоящих брюликов — стекляшки ставили. Много миллионов ты тогда взял, Батя.
— Да, но все это через некоторое время открылось, как всегда совершенно случайно. Ту бабу, заместительницу, пришлось замочить. А комбат сел на «десятку». Невдомек ему было, что это моих рук дело…
— …Отец, может, еще чего принести? — незаметно вошла в комнату дочь Бати.
— Да нет, дочур, нам уже пора, — вставая, ответил Батя.
И когда женщина вышла, сказал Седому:
— Укрою я тебя. Тех, от которых ты скрываешься, я немного знаю. Люди серьезные, что порешили — сделают, не отстанут.
— Спасибо, Батя. Век помнить буду. Может, и пригожусь еще? — Седой тоже встал и подошел к Бате.
— Ладно, ладно. Сейчас тебя мои корешки на хазу к старому знакомому отвезут. Доктор туда к тебе приезжать будет, я его предупрежу. Собирайся, Седой.
Люди Бати пришли быстро, и уже через полчаса Седой оказался на «хазе», где-то в районе Измайлово. В квартире его встретил преклонного возраста, плотный, стриженный под «бокс» мужчина. Коротко сказав «здрасте» и ни о чем не спрашивая, он провел Седого в глубину большой квартиры и показал комнату, где тот будет жить. Потом прошли на кухню, попили чайку, познакомились. И — разошлись по комнатам спать.
Утром приехал доктор Володя и сделал перевязку. Потом стал приезжать через день. Они ни о чем не разговаривали, но однажды, когда пили чай на кухне, Седой, вроде бы уже привыкнув к Володе, поинтересовался:
— Володь, ты где работаешь-то?
— Раньше в больнице трудился, оттуда и навык — раны лечить.