Собеседник Седого молчал, видимо размышляя, стоит ли связываться, уж слишком требовательным был голос, и спустя мгновение сказал:
— Щас, попробую…
Валерка подошел и дрожащим от волнения голосом (чувствовал, подлец, кто звонит) спросил:
— Седой, ты?
— Ну, — ответил Седой, — приходи, дело есть.
— У меня люди…
— Бросай всех и приходи! — И Седой положил трубку на рычаг.
Валерка явился даже быстрее, чем предполагал Седой. Хозяин угрюмо сидел за столом.
— Звал? — спросил гость.
— Присаживайся. Хочешь выпить, налей себе. — И Седой кивнул на стол, на котором стояла бутылка водки.
— Пить не буду, — отказался Валерка, опускаясь на стул.
— Ты, парень, что-то нервничаешь. Причины есть?
— Кажется, я прокололся, Седой, — глухо сказал Валерка. — Что хочешь со мной делай.
— Небось, пьянствовал долго, вот и несешь черти что. Хочешь дела делать, поменьше надо с бабами валандаться, они до добра никого не доводили. Выкладывай, в чем грешен?
— Расслабился я и Алине сказал про налет… — Валерка сделал паузу. — И про мокруху тоже.
— А она что? — как бы нехотя поинтересовался Седой. На самом же деле он был обеспокоен: события приняли неожиданный оборот, и то, что стало известно одному, тем более женщине, может стать известным всем. — И что дальше? Больше к этому разговору не возвращались?
— Нет, — ответил Валерка, — она как будто и внимания не обратила.
— Хитрая баба, — задумчиво произнес Седой, — присмотреть за ней надо. Ты ее когда последний раз видел?
— Пьют они там с моими корешками, у меня дома, и она тоже.
— Может, сходим, глянем?!
— Нет, Седой, не стоит, я сам за ней пригляжу.
— Вот что, парень, — сказал Седой, — если ты рядом со мной, то слушать меня обязан. Зелен ты еще. А иначе мы, вместо денег, либо на пулю нарвемся, либо в тюрьме сгнием. Понял?
Валерка молча кивнул. Мысли его были тревожными. Он понял, что вырвавшееся у него признание всерьез обеспокоило Седого.
— Если услышишь что, быстро звони мне, — сказал Седой. — Мы ее кончим!..
— Что?! — Валерка подскочил от изумления и, словно не расслышав, переспросил: — Что ты сказал, Седой?
— Кончим ее, говорю, лишней она стала!
— Брось, Седой, она не продаст, своя девка.
— Свои-то и продают, парень, — улыбаясь так, что Валерке стало страшно, проговорил Седой. — Деньги, которые я тебе дал, пока не швыряй, пригодятся, и пей поменьше, от этого много беды может выйти. И не шляйся. Дома посиди. А сейчас иди, я займусь делами…
В ту же ночь Седой вызвал Гурано и велел ему смотреть за Валеркой и его подругой. Оба понимали, что в случае чего от ребят придется избавиться. «Жаль, — думал он, — что моя наука не пошла ему впрок и я не сумел пацана к большим делам пристроить. Но он только с виду крут, а на деле слишком сентиментален и слаб сердцем. Такие быстро ломаются. А может, все и обойдется?»
— Ты, морэ, — сказал Седой Гурано, — знай, что, если они сломаются, нам дорога короткой будет.
— Может, сразу пришить? — спросил Гурано.
— Нет, погоди пока, но гляди хорошенько.
И возле дома, где жил Валерка, стала постоянно маячить тень Гурано. Этот пожилой черноволосый человек вовсе не походил на тайного соглядатая. Дело свое Гурано знал.
…Вечером Алина и Валерка вышли из дома. Они говорили о каких-то пустяках. Но Гурано, следивший за ними, чутко впитывал каждое слово.
— Тревожно мне, Алина, — сказал Валерка, — боюсь я.
— То, что ты сказал недавно, — помолчав, спросила девушка, — не было шуткой?
Валерка отвернулся, и Алина не увидела гримасы, исказившей его лицо. Ему на мгновение показалось, что Седой где-то рядом, и, стоит сказать хотя бы слово, как он исполнит свою угрозу.
— Что я сказал? — переспросил Валерка.
— О какой-то крови, о налете…
Алина говорила нарочно медленно, растягивая слова, как будто понимала, что их могут подслушать, а ох как опасен был этот разговор. Гурано сжался в комок и напряженно ловил каждую фразу.
— Ерунда это, Алина, — произнес наконец Валерка, — придумал я все, хотелось перед тобой покрасоваться…
Гурано облегченно вздохнул. Лишняя кровь была ему не нужна, хотя он и знал, как Седой карает за непослушание. В «зоне» насмотрелся. И хотя однажды Седой признался, что устал от всяких перегрузок (так он назвал «мокруху»), Гурано не поверил ему. Слишком хорошо знал он своего друга. «Может, пацан и Седого обманул и ничего он своей девчонке не рассказывал, а тот просто принимает меры предосторожности на всякий случай», — подумал Гурано.