— Плохо же ты думаешь о своем друге, — усмехнулся Тари. — Не так-то просто его взять. Ушел он. Спугнули нас. Менты поперек дороги встали, а Седой ускользнул.
«Это он мне нарочно говорит, — подумал Митя, — чтобы держать на крючке. Только зачем ему это надо? Вообще, зачем я им?»
Этого он понять не мог.
— Ты нам не нужен, Митя, — словно читая его мысли, сказал Тари, — можешь идти куда хочешь, мы тебя не держим.
— Куда мне идти?! Нет у меня дороги.
— Дорога всегда найдется, — сказал кто-то из цыган.
Митя устало подошел к столу, ни на кого не глядя, налил себе водки и выпил.
— Я переночую здесь, — сказал Митя, — а потом уйду.
Тари кивнул.
— К тебе счетов нет, — проговорил он. — Седого мы с тебя списали. Это наша забота.
Глава 8
Проклятие
Мгновение человеческого существования в необозримом пространстве времени наводит на печальные размышления. И все же самодостаточность жизни и, главное, самоценность ее для каждого — очевидна. Дар высшего существа, того, кого люди поименовали Богом, — жизнь дается человеку на радость каждому. Но иногда над кем-нибудь из живущих повисает проклятие, и жизнь его превращается в ад.
Валерка метался от одного приятеля к другому и беспробудно пил. Он пытался найти хоть какой-нибудь выход из создавшегося положения и уйти от Седого. Единственное, чего Валерка никак не мог взять в толк, зачем он понадобился Седому. Может, он хочет чужими руками провернуть какое-нибудь серьезное дело — самому-то уже не под силу! Или Седой использует его как подсадную утку в своей, ему одному известной игре. Но Валерка понимал: все это полуправда, от чего на душе было муторно — казалось, он барахтается в сетях и не может освободиться.
Наконец Валерка оставил приятелей и побрел по ночному городу просто так, без всякой цели. Услышав его пьяные бормотания, случайные прохожие испуганно шарахались в сторону. Валерка шел и разговаривал сам с собой.
— Схожу с ума, — с пьяной тоской констатировал он. — И никто мне не поможет. Человек одинок, и нет ему в пустыне друга…
Потом он на мгновение остановился, закурил сигарету и снова пошел бродить, не разбирая улиц и переулков.
Неожиданно у него промелькнуло: «А может, это проклятие? Но за что, за что? Что я такого сделал, что мне выпала эта доля?»
Откуда было знать парню, что выбор Седого случаен и взгляд старого вора мог остановиться на любом привлекшем его внимание человеке…
Парень и не заметил, как оказался у дома, где жила Алина. Валерка почти машинально поднялся на лифте и позвонил в дверь. Долго не открывали, потом испуганный женский голос тихо произнес:
— Кто?
— Я, — устало проронил Валерка. — Открой, Алина.
Замок щелкнул, и на пороге показалась заспанная Алина.
— Ты что, сбесился, время уже почти три часа…
— Плохо мне, вот я к тебе и пришел, — сказал он.
— Нечего было связываться с кем попало. Ну ладно, ладно, входи.
Она пропустила Валерку и закрыла за ним дверь. Он прошел в комнату и опустился на тахту. Говорить не хотелось. У него было одно-единственное желание — поскорее заснуть и ни о чем больше не думать. Сон пришел сразу, но он не спас его от раздумий.
Ему снился огромный заброшенный дом со множеством пустых комнат, но где-то, в одной из них, доложен быть человек, с которым ему надо поговорить, чтобы решить что-то очень важное. Но Валерка не мог найти этого человека и бродил как неприкаянный по огромному дому. И страх накатывался на него волнами, и он не в силах был избавиться от одиночества. И все в этом сне сопровождалось тихой музыкой. Отчетливо слышались слова песни:
Но дом был заброшен и пуст, и никто не шел к нему навстречу, и душа его тревожно сжималась и падала в гулкое пространство, и эхо отзывалось на это падение протяжным стоном.
Он стонал, ворочался с боку на бок, но сон все не проходил. И все попытки избавиться от одиночества были тщетными. Не мог он найти человека, который сумел бы его успокоить.
Неожиданно Валерка проснулся и сел на тахте. За окном просыпался рассвет. Возле тахты стояла Алина и озабоченно смотрела на него.
— Успокоился? — спросила она. — Ты прямо с ума сходишь. Чего беситься? Надо придумать, что делать, а не переживать. Твой Седой — прошлое, он уже старик и не в такой силе, как раньше. Есть и на него управа. Хочешь, я скажу кое-кому и с ним покончат.