— Сука ты, — в сердцах пробормотал Валерка и хотел было двинуться к ней, но Митя попридержал его.
— Вот что, малый, — тихо сказал он, — не надо ее обижать.
— Слышал я, тебя тоже баба предала, так ты с ней по-другому разговаривал…
Кровь бросилась Мите в лицо.
— Ты вот что, через пару дней приходи. Мы с тобой спокойно разберемся, по-мужски, а сейчас не надо, много бед можно натворить.
— Шалаву защищаешь, — процедил Валерка, — она и тебя предаст…
— Иди, иди, не тревожь душу. Я же тебе сказал: придешь через пару дней, когда успокоишься.
— Седому скажу, — угрюмо бросил Валерка, — он с тобой разберется…
— Во-во, — ответствовал Митя, — прямо к Седому и беги. Только разыщи его сначала, а потом он тебя и успокоит.
— Ладно, блин, — сказал Валерка, — вы у меня попляшете, я вам любовь устрою.
После его ухода в комнате долго стояла гнетущая тишина. Алина все так же сидела в кресле и безразлично перелистывала журнал. Митя подошел к окну и, глядя прямо перед собой, сказал как будто самому себе:
— Заложит он всех! В угол его загнали.
— Никуда не денется, у самого руки замараны, — ответила Алина. — И к Седому не побежит — пришьет его Седой.
— Это верно, — согласился Митя, — только я не об этом. К ментам он побежит, сдаваться. Чую, что так оно и будет.
— Оставь, Митя, не думай об этом, иди сюда.
— Погоди, — оборвал ее Митя, — не до этого. Мне надо кое к кому сходить, а то потом поздно будет.
И Митя направился к двери. Алина кинулась к нему.
— Я так долго тебя ждала, Митя. Я чувствовала, что придет такой человек, как ты.
Митя с трудом разорвал ее руки и развел их в стороны.
— Потом, — сказал он, и дверь за ним захлопнулась.
Алина осталась одна…
«Зря я послушался Костолома, — подумал Седой, — надо было идти вместе с ним. Он может и лишнего наворотить!..»
Седой нервничал и курил папиросу за папиросой. Он ходил взад и вперед, не останавливаясь. «Костолом пошел доставать деньги, это ясно, — думал Седой, — его возьмут и… Нет, он, конечно, не заложит, но тогда я останусь совсем один. Где, интересно, этот пацан Валерка? Может, он давно уже у ментов? Тоже вряд ли, испугается за свою шкуру».
Седой присел на полуразвалившийся топчан.
— Жаль, выпить нечего, — вслух проговорил он, — сейчас было бы очень кстати. Черт, как жизнь крутится! Еще недавно сидел себе тихо и никуда не надо было бежать. Угораздило же меня кашу заваривать. Какое мне дело до всего, что вокруг?
В маленькое чердачное окно были видны свинцовые скосы крыш и черные силуэты ворон, с криком носящихся над городом. Там, за окошком, была совсем другая жизнь, от которой он, Седой, давно уже отгородился тем, что он сотворил сам.
Ему вдруг послышались странные слова: «Надо жить будущим!» Седой оглянулся. Никого не было.
Память снова высветила прошлое, и Седой увидел себя в старом московском дворе вместе с Жиганом. Они стояли возле голубятни и разговаривали.
— Глянь, Седой, — говорил Жиган, — что вокруг делается? У тебя мать по квартирам ходит, белье стирает за гроши, спину гнет, а те, кому она стирает, в автомобилях ездят. Так почему у них не брать, а?
— Посадят, — отвечал Седой.
— Могут и посадить, если попадешься. А ты не попадайся. Зато деньги будут и матери поможешь.
Все на жалость тогда напирал. Седой это позже понял. Через жалость к матери он и вкрутился в воровскую «малину».
А еще любовь его туда привела, но об этом мало кто знал. Увидел он однажды девчонку и обомлел. Дар речи потерял. А она с ворами ходила. Ну и его затащила однажды. Эх ты, жизнь воровская, вольная да разудалая! И пошло-поехало. Очнулся — в тюрьме. Там уж его подучили как следует. Профессором стал. Понравилось…
— Ты чего это, Седой, размечтался?
Колька возник неожиданно. В руках его была сумка с провизией.
— Пожрать принес, — сказал он. — И дело одно наметил.
— Что за дело? — пробурчал Седой.
Колька как будто не расслышал вопроса.
— Пацана я твоего встретил случайно. Как его?..
— Валера.
— Во-во, Валеру этого. Так он сам не свой. Где, говорит, Седой? Он мне позарез нужен. Я ему: «Зачем он тебе?» В общем, раскололся. Ты удивишься. У него девку отбили.
Седой невольно рассмеялся. Уж больно не вязалась любовная драма Валерки с нынешней ситуацией.
— Девку, — повторил Седой. — Ну, бля, дают… Не до девок нам…
— Нет, ты погоди, дослушай. И кто отбил-то? Митя! Едрить твою в корень! И он сейчас у той девки живет.