— Ты пойми меня… — начала Алина.
— Может, нам пожениться? — перебил он. — Это было бы здорово.
— Ты что, в самом деле?
— Слушай, зачем тебе этот мужик? — спросил Валерка. — Поиграешь и забудешь, а я ведь тебя люблю.
— Оставь, — сказала Алина, — я пришла потому, что думала тебе помощь нужна, а ты все такой же, пацан.
Валерка закрыл лицо руками и отвернулся. Когда через минуту глаза его стали сухими, он снова посмотрел на Алину, но девушки уже не было, только длинная тень ее двигалась вдоль парапета…
Сберкасса была маленькой, таких уже почти и не осталось в Москве. И как только высмотрел ее Костолом? Инкассаторы должны были приехать около восьми. Это тоже учли. Все было расписано по минутам. Вошли не таясь. Лица открыты. Впереди Седой, за ним Костолом. Оба с «пушками» в руках. Валерка остался на стреме, снаружи. За стеклянной перегородкой скучала девица, рассматривая себя в зеркальце.
— Ну-ка, барышня, — приказал Седой, — будь умницей и отодвинься от всех кнопок. Жить хочешь? То-то. Будешь жить, если не натворишь беды.
Девица молча кивнула.
Она как будто даже и не испугалась.
— Я же контролер, у меня денег нет.
— А где кассир?
— Вышла.
— Вот бляди, — возмутился Костолом, — никогда их на месте не бывает.
— Куда вышла? — спросил Седой.
— Позвать?
— Я тебе позову!
— А вы, гражданки, — обратился Седой к двум старухам, что-то писавшим за столиком, — не волнуйтесь, сидите тихо, и будет порядок. Мы свои дела сделаем и уйдем. А будете волноваться…
Старухи молчали.
— Покричи подругу, — приказал Костолом девушке.
— Нинка, — крикнула девушка, — тут к тебе гости пришли.
В проеме двери, ведущей во внутреннее помещение, показалась женщина, лет тридцати.
— Какие такие гости?! — начала она и обмерла, застыла на месте.
— Давай, милая, не шали, открывай сейф и деньги вынимай.
Но женщина все еще стояла в оцепенении.
— Я что сказал?
Кассирша резко повернулась и кинулась обратно в комнату. Поверх ее головы ударила пуля. Женщина вскрикнула.
— Кому было сказано: не шалить?
Деньги перекочевали в сумку Седого, и на этом все было закончено. И вдруг в дверях, ведущих на улицу, показались какие-то фигуры. Два здоровенных амбала держали за шиворот вконец размякшего Валерку. Он и не думал сопротивляться.
— Что там внутри? — спросил один из амбалов. — Что ты нас не пускаешь?
Увидев Седого и Костолома с пистолетами в руках, амбалы несколько поутихли. Один из них даже присвистнул от удивления.
— Ну, дела, конкуренция!
— К стене, — скомандовал Костолом, направляя на ребят пистолет.
— Мужики, — неожиданно сказал один из амбалов, — а может, поладим?
Договорить он не успел, раздался выстрел, и парень стал медленно оседать на пол. Второй амбал, отшвырнув Валерку в сторону, кинулся обратно к дверям и успел выскочить на улицу.
— Быстрей, — крикнул Седой, — уходим.
Бросились в первый же проходной двор. Бежали не оглядываясь. А инкассаторская машина уже стояла возле входа, и двое вооруженных людей держали Валерку за руки. Еще двое рванулись в погоню за Седым и Костоломом.
«Так глупо влипнуть, — думал, убегая, Седой, — совсем я сдурел на старости лет. Пацана этого взял. И Костолома послушал. Уговорил он меня…»
Додумать он не успел. Пущенная вдогон пуля задела его плечо. Охнув от боли, Седой выронил пистолет. Какие-то руки подхватили его и втащили в подъезд. Дальнейшее он помнил плохо. Очнулся и увидел себя лежащим на диване. Над ним склонилось знакомое лицо.
— Митя! — охнул Седой. — Ты?!
— Дурак ты, Седой, — растягивая слова, произнес Митя.
— Откуда узнал? — спросил Седой.
— За пацаном присматривал, пацан гнилой. Думал я, что он из-за своей бабы заложит всех. Вот и увидел такую картину. А в дураках оказался не только пацан, но и ты.
— Костолом ушел?
— Да, — коротко ответил Митя. — А пацана повязали.
— Ты вот что, Митя, — застонав от боли, сказал Седой, — ты на меня не серчай. Ты спас мне жизнь, и я тебе обязан. Но были у меня мысли, что это ты на хазу Костолома цыган навел.
— Вот я и говорю, — ответил Митя, — старый ты дурак.
— Тебя Гурано с этой бабой видел.
— Ну и что? Я ее случайно встретил.
— Много случайностей, — сказал Седой. — Случайно тебя Гурано увидел, случайно ты у этой бабы, — как ее там, Алины, что ли? — заночевал.
Митя засмеялся.
— Ты поверил, что я продать могу? Тебя?