— Никак ты от своей доброты не избавишься, — ответил Седой, — столько лет прошло, а ты все людей не можешь понять. Корыстны они, собственную пользу во всем ищут. И других терпят только до поры, пока это их не затрагивает.
— Какая от меня корысть может быть? — сказал Митя.
— Ладно, иди, Бог с тобой! — Седой кивнул на дверь, в которую уже входила Алина.
— Поговорили? — спросила она.
— Присмотри за ним, — сказал Митя. — Я вернусь сегодня. Обязательно вернусь. Ждите меня.
Митя вышел. Алина и Седой остались вдвоем.
Народу на улицах было мало. Митя прошел переулками и спустился в метро. Купил жетон и сразу же обратил внимание на молоденького милиционера, который, скучая, разговаривал с контролершей у входа. На минуту милиционер отвлекся и взглянул на Митю. Внутренним чутьем своим Митя сразу же ощутил, что тот заинтересовался им.
«Подойдет или нет?! — подумал Митя. — Как на сей раз судьба скажет?» Он собрался было опустить руку в карман, где лежал пистолет, но передумал, а с независимым и даже дерзким видом опустил жетон в автомат и прошел к эскалатору. Донесся голос — даже не фраза, а обрывок:
— Проверить надо…
— Оставь, — ответил женский голос, — бомжей много, что с них возьмешь?
И это спасло Митю. Он заставил себя не оглядываться. «Будь что будет!» — подумал Митя. Судьба и на этот раз была к нему милостива. На его счастье тут же подошел поезд, и Митя нырнул в вагон. Он не стал проходить вглубь, а устроился возле двери, искоса поглядывая по сторонам. Через двадцать минут Митя уже был возле вокзала. Дипломат из камеры хранения он достал без происшествий и до цыганского дома добрался спокойно. Когда он позвонил в дверь, ему открыл Тари и от неожиданности даже отступил в сторону.
— Митя, ты? Вот не ждали. А мы уж и надежду потеряли тебя увидеть. Хотя все равно бы нашли, — засмеялся Тари. — Входи, входи!
Митя вошел. За столом сидели цыгане. Они, словно по указке, повернули головы в его сторону. На минуту воцарилось молчание. Потом один из цыган воскликнул:
— Пришел, морэ?! Что так долго отсутствовал?
Не говоря ни слова, Митя бросил дипломат на стол. На пол посыпались стаканы и тарелки. Никто из цыган даже не двинулся с места. Митя открыл дипломат и стал выкладывать на стол аккуратно сложенные пачки долларов.
— Ого! — сказал Тари — Разбогател?
— Это не мои, — ответил Митя. — Это Седой долги возвращает.
— Ты его видел? — удивленно спросил Тари и тут же махнул рукой, будто сам удивился несуразности своего вопроса.
— Ранен он, — сказал Митя. — Хочет с вами счета закрыть, вот часть денег и отдает.
— Ладно, подумаем, что со всем этим делать, — ответил Тари. — Сильно он ранен?
— Помирает он, — неожиданно для себя сказал Митя.
Эта мысль пришла ему в голову случайно. И это было то решение, которое могло бы остановить цыган. Оно действовало сильнее, чем отданные деньги.
— Ой, врешь ты, морэ! — сказал молоденький цыган, — по глазам вижу, что врешь.
— Чего мне врать, какая польза? Не моя судьба — его!
— Присаживайся, Митя, выпей бравинты, поговорим, — предложил Тари. — Многое обсудить надо. Ты бегаешь туда-сюда, а куда приткнуться, не знаешь. А решить тебе придется. Негоже человеку слоняться между двумя бортами.
— Это верно, Тари, — согласился Митя, — но я бы хотел попросить у вас отсрочки, вроде отпуска, ненадолго. Хочу при Седом побыть, пока он жив.
— Правду говорит, ромалэ, — сказал цыган постарше. — Уважить это надо. При умирающем друге хочет побыть. Он вернется, я верю. А ты, что же, морэ, одного его оставил?
— Нет, с ним баба! Приглядывает.
— А, ну ладно. Тогда посиди с нами, выпей. Время есть. Потом пойдешь.
Митя присел. Ему налили водки, и он залпом выпил.
— Вы, ромалэ, — сказал Митя, — не тревожьте душу мою. Вы меня успели узнать и потому понимаете, что зла вам от меня не будет. Но тут ведь интересы пересеклись. Так распорядилась жизнь или судьба, кто знает? Седой с вами почти в расчете и, если вы думаете взять у него жизнь, то я вам ее не отдам. Бог ее возьмет.
Митя говорил, и ему в самом деле казалось, что Седой умирает от раны, хотя все это он только что придумал. Но цыгане — люди эмоциональные, и они верили ему. Да и кто будет врать о смерти друга?! Это плохая примета, и если говорить о смерти постоянно, то она непременно придет.