Бараки были обустроены таким образом, чтобы вмещать три центурии ауксиллариев, но сейчас в форте разместился сводный гарнизон вдвое меньшей численности из киликийских лучников и одной центурии седьмой вспомогательной когорты бревков.
До кастелла паннонцы добрались в сумерках. Прежде чем въехать в форт, Лонгин ещё три часа добросовестно обшаривал окрестности. Начались Брумалии, дни Крона, Деметры и Диониса, до зимнего солнцестояния оставались считанные дни, темнело быстро.
В воротах эксплораторов встречали несколько человек. Двое из них вышли вперёд. Один из них, увидев, кто перед ними, расплылся в улыбке и приветственно вскинул руку:
— Парни, вы не представляете, как мы рады вас видеть!
— Случилось что? — нахмурившись, спросил Тит.
— И да, и нет, — как-то загадочно пожал плечами второй.
— Тит Флавий Лонгин, — представился старший декурион, — я принцепс этих бездельников.
Он кивнул в сторону Бесса. Сальвий жизнерадостно оскалился. Тиберий смотрел исподлобья.
— Бледарий, — тот, кто сказал «и да, и нет», приложил ладонь к груди, — хозяин этот курятник.
— Временный хозяин, — с некоторым раздражением в голосе заявил второй, чернобородый загорелый парень, в котором легко угадывался уроженец Сирии. Лонгину он кивнул и приветствовал на эллинский манер, — радуйся, Тит.
Принцепс прищурился, вглядываясь в лицо сирийца и с неожиданностью для Сальвия и Тиберия дружелюбно ответил:
— И тебе доброго здоровья, Герострат.
С этим человеком, коего на самом деле звали не Герострат, а Гер-Аштарт, Тит был мельком знаком. В кастелле декурион-сириец командовал нумером сагиттариев, пятьюдесятью киликийскими лучниками.
Нумер — отряд, не входивший в легион, алу или отдельную когорту. Служивших в нём называли нумерии. Сагиттарии — лучники вспомогательных частей.
— Ты, уважаемый, опцион? — спросил Тит, обращаясь к Бледарию.
Тот важно кивнул.
— А где Катунект? И что же у вас тут «и да, и нет» случилось?
Герострат скривился, а Бледарий ответил, махнув рукой на запад:
— Юлий там. Рудники. Наши с ним. Половина.
— Сегодня не вернутся, — добавил Герострат, — сидят там в засаде.
— На кого? — спросил Лонгин, уже догадываясь, какой ответ услышит.
— Сказали же тебе, Тит — курятник у нас, — пояснил Герострат.
— Тут курятник — там лиса, — без тени улыбки ответил Бледарий.
Сириец сплюнул и возразил:
— Волк.
Тит бросил быстрый взгляд на Тиберия и отметил, что у того вся кровь от лица отхлынула. Того и гляди грохнется в обморок.
— Волк? — всё же переспросил Лонгин.
Приказ Марциала двусмысленностью не отличался — не болтать про всяких там ликантропов под страхом… разных неприятностей. Однако глаза у страха встречи с неведомой тварью оказались столь велики, что на запреты Весёлого Гая легионеры и ауксилларии с лёгкостью забили инструмент, размерами способный посрамить и Приапа, а также Дионисова осла, с коим тот некогда мерялся.
Шептались даже в Апуле, а уж по фортам и вовсе болтали во весь голос. Короче, хер положили размером с огромные каменные грибы, что торчат из земли по всей Каппадокии. Герострат их видел и не дал бы соврать.
Марциал впервые разводил руками в бессилии пресечь сплетни.
— Утром, в сумерках ещё, появился на рудниках и устроил там безобразие, — сказал Герострат.
— Восемь человек сожрал, — добавил Бледарий.
— Просто убил, — возразил сириец, — когда ему жрать-то было? И не восемь, а семь. Ещё чего-то там сломал. Несколько кандальников разбежалось.
— Он их прямо специально освободил? — удивился Бесс.
Бледарий помотал головой.
— Да хер его знает, — ответил более разговорчивый сириец, — не видели.
Герострат на латыни говорил лучше коллеги из бревков, хотя тот родился в крае, что лежал совсем недалеко от тех мест, где появился на свет Тит Флавий.
В речи сирийца тоже слышался неистребимый чужеземный говор, в отличие от бревка восточный, но он хотя бы фразы правильно составлял, а Бледарий в компании Герострата старался говорить покороче.
— В общем, как оттуда кое-кто из их братии прибежал, — Герострат кивнул на коллегу, — так Юлий отправился ловить тварь.
— Половина наших с ним, — добавил опцион.
— А вы теперь тут ссытесь, — резюмировал Тит.
— Ты слушай, что говорить, — обиделся Бледарий.
— Это он тебе намекает, что ты скоро тут сраться начнёшь, — усмехнулся сириец.