— Поспешайте, люди! — голосила Гергана.
— Лезь быстрее!
Дида бесцеремонно подтолкнул мать тарабоста Вежины к дыре. Подхватил за шиворот верещащую Ялу, споткнувшуюся у самого выхода.
— Давай, шевели жопой, дурёха!
Деметрию приходилось совсем туго, он был уже дважды ранен и еле отбивался щитом, не в силах нанести ответный удар. Ему на выручку бросилась жена Диды, вооружённая долаброй.
— Скора! — закричал старик, — Скора назад!
Она даже смогла кого-то ударить, но до чужой плоти кирко-мотыга не добралась, а в следующее мгновение последний из эксплораторов легко её обезоружил. Ударил в ответ.
— Скора!
Женщина обернулась. В глазах её застыло удивление.
— Дида…
Она повалилась на снег, а следом, заливая белое красным, рухнул Деметрий.
Эксплоратор бросился к Диде. Тот поднял меч.
— Ну, иди сюда, сучий потрох, — процедил старик, — я не таких укладывал…
«Сорок лет назад».
Тармисара добежала до Деметрия. Весь бой и хаос сместился к воротам, а здесь, у пролома остались только выбиравшиеся наружу женщины, старик и паннонец. Эксплоратор один одинёшенек, но кто его теперь удержит? Натворит дел, ублюдок.
Дида отступал и было видно, что продержится он недолго.
Деметрий был ещё жив, он перевернулся на живот и пытался ползти. Тармисара хватала ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Она совсем выбилась из сил. Спустила на землю дочь и вывернула меч у фабра из пальцев.
— Н-на!
Удар, нанесённый со спины, пришёлся эксплоратору в шею. Фонтаном брызнула кровь, женщине прямо в лицо. Паннонец захрипел и вдобавок напоролся на меч старика.
Дида привалился к частоколу и медленно сползал на землю.
— Беги… — прошептал он еле слышно.
— Мама! Мамочка! — ревела Дайна.
Женщина обернулась. Никто их не преследовал. Бараки пылали. У ворот метались тени. Они кричали, рычали. Им сейчас было не до беглянок.
Тармисара бросилась к Деметрию.
— Беги, дура… — прохрипел фабр.
— Я не брошу тебя!
— Дура… — Деметрий уронил лицо в снег.
Тармисара попятилась, схватила дочь за руку и вытолкала в пролом.
— Примите!
А сама обхватила за плечи Диду и потащила следом.
— Брось, девка, надорвёшься… — шептал старик.
Тармисара ревела, бранилась, но продолжала тащить.
Существо металось во тьме, разрываемой в клочья пляской ликующего пламени. Одна из крыш обрушилась. Жадный огонь пожирал стены. В запертом бараке уже никто не стучал, не кричал и не бился в дверь, все там задохнулись, в том числе и декурион Герострат.
Бледарий находился в другом, он выбрался, как и Тиберий с Титом.
— Строй! — орал Лонгин, силясь перекричать рычание твари, — черепаху!
Паннонцы, для которых грозный рëв начальника пострашнее рыка всяких там ликантропов, попытались выполнить приказ, но выходило у них плохо. Всадники-эксплораторы — они не были легионерами, по спинам которых не раз прошлась палка центуриона. Не преуспели в том и варвары бревки. Никакой черепахи у Лонгина не получилось, но кое-какая стена щитов всë же сформировалась.
— Загоняй его к частоколу! — командовал Тит.
Легко сказать. Пока что загонял их ликантроп.
Бледарий не праздновал труса и храбро бросился в бой, собрав возле себя человек шесть. Тварь расшвыряла их играючи. Опцион, отброшенный мощным ударом, пытался подняться на четвереньки. Рядом один из бревков выл, силясь запихнуть в распоротый живот собственные кишки. Его обезумевший взгляд метался и в нëм уже не было ничего человеческого.
Бледарий выплюнул выбитые зубы, тяжело поднялся на ноги. Перехватил двумя руками меч.
Тварь приближалась и в выражении оскаленной морды опциону почудилась радость, будто чудовище давно жаждало встречи именно с ним, Бледарием. Он не ошибся, хотя ему так и не суждено было узнать причину.
— Су-у-к-а-а! — заорал бревк и ударил.
Его клинок рассёк пустоту, а в следующее мгновение неведомая, неодолимая сила подбросила опциона вверх.
Тиберий завороженно смотрел, как тварь схватила опциона за ногу и закрутила над головой одной рукой, а потом, будто дубиной сбила с ног ещë живым человеком нескольких его товарищей.
Тварь вертелась и расшвыривала бревков, которые очень быстро прекратили наседать и бросились наутëк.
Наконец, разогнав их, ликантроп швырнул опциона в стену щитов, которую таки выстроил Тит. Стена рассыпалась. Воины покатились по снегу.
Оборотень рассëк фальксом очередного бедолагу и походя, безо всякого усилия, не отрубил, но оторвал голову другому. Просто свободной безоружной лапой с когтями-кинжалами.