— А ну прекратили! — рявкнул Леторий, — как дети малые.
— Туртурилла… — процедил Прастина.
Туртурилла — «горлинка». Пассивный гомосексуалист.
Колода опять собрался раньше него. Гнея это бесило, он жаждал быть первым во всëм. Числился одним из лучших бойцов в легионе и таил зависть к Леторию, которого отличили должностью тессерария. Прастину не назначали и опционом, всë из-за скверного характера.
А тут ещё дремучий и косноязычный варвар, римский гражданин по чьему-то недосмотру, постоянно уделывал Балабола — мешки и посуду увязывал на палку с перекрестьем лучше всех. Ничего у него не болталось, не гремело, не перевешивало направо-налево.
А хуже всего дела всегда обстояли у Диогена, видать от его всегдашней рассеянности. То ремни где-то просрёт, то сухари у него в мешок не лезут. Ну или нож запихает так, что пока все мешочки не снимешь, и всë из них не вытряхнешь — не доберёшься.
Вот и в этот раз это горе луковое навязал на фурке какого-то ужаса, будто в первый раз в поход собрался, а не прослужил уже пять лет.
— Как ссать, так разуваться, — горестно вздохнул Леторий.
Молчаливый Пор посмотрел на этот позор, достойный сопливого тирона, не выдержал, палку отобрал и, как обычно, не сказав ни слова, всё подвесил, как надо. Сам он, как самый сильный, тащил ко всему прочему два кола для палисада лагеря.
И пошли они солнцем палимые, дождём мочимые. Ан нет, это не про нынешний марш. Теперича снежные заряды прямо в рожу.
— Говоят, догогу будеб стгоить, — поделился сплетней Авл Назика.
— В такой морозильник? — удивился Балабол, — брехня!
— Уж тебя-то не спросили, — усмехнулся Леторий.
— То-то и оно, что не спросят, а ты горбаться.
— Слыште, — подал голос Диоген, — а верно, что там на гору надо лезть?
— А сейчас мы чего делаем? — буркнул Балабол.
Колонна в этот момент действительно ползла вверх к перевалу уже больше часа и даже самые выносливые мечтали о привале.
— Да не, я слышал — там прямо отвесная стена в шестьсот футов. Правда, что ли?
— Понятия не имею, — отозвался Леторий, — тебе что за печаль?
— Ну а как мы на неё полезем?
— Каком кверху. Чтобы даков хитроумно с толку сбить, — невозмутимо заявил Балабол, — они же привыкли, что на них бошками вверх лезут, а тут жопы. Прикинь, как удивятся? Пока клювом щëлкать будут, мы их всех натянем. Стратигема!
— Я серьёзно.
— Да и я тоже. Помнишь, ты врал про царя Александра? Про крылатых воинов? Вот так и полезем. Главное руками почаще махать.
О том, как царь Александр, сын Филиппа, штурмовал Согдийскую скалу, Диоген вычитал в книге Птолемея, когда служил младшим либрарием в доме проконсула Тиберия Юлия Цельса, в Эфесе. Место было хлебным, книжным. Диоген долго его добивался, доказывая Цельсу, что он получше будет всяких там вольноотпущенников. Добился. Для него это была служба мечты, ибо Цельс уже много лет увлечённо собирал обширнейшую библиотеку. А особенно усиливала ощущение жизни будто на Островах Блаженных Юлия, дочка Цельса. С которой проконсул и застал Диогена в один прекрасный день. Корнелий пытался объяснить, что просто читал ей стихи, да вот незадача — как-то так получилось, что одежды на парочке не оказалось.
Пришлось Диогену бежать, скрываться. После некоторых мытарств он и подался в легионеры.
Впрочем, Корнелий отличался немалым везением. Несмотря на свою рассеянность, прошёл несколько серьёзных боёв и не получил ни царапины.
— К-как руками? — опешил бывший либрарий.
— Как в твоих байках.
— Так это же не взаправду было…
— Стало быть, врал?
— Нет, — замотал головой Корнелий, — то есть да. То есть нет. Они плащами махали! А лезли с верёвками, крюками там…
— Вот и мы так полезем.
— В каком смысле? — побледнел Диоген, — мне нельзя лезть. Я высоты боюсь! Сорвусь зараз, поминай, как звали!
— Не ссы, Дрочила, вспомянем в лучшем виде, — пообещал Балабол, — и памятник тебе отгрохаем.
— Вот тебе всё смехуёчки, а я, между прочим, совсем даже человек, а вовсе не белка, чтобы по скалам карабкаться!
— Бедки по дегевьям, — поправил Носач, отчаянно делая рожу кирпичом.
На Луция Корнелия было страшно смотреть. Вся кровь от лица отхлынула, будто эмпуза досуха высосала.
Балабол не выдержал и таки заржал.
— Эй! — окликнули сзади, — вы там чего?
— К Дрочиле пришла белочка! — отозвался Гней.
— А ну хватит болтать! — крикнул из головы колонны центурион.
На третий день похода впереди и верно показались высокие скалы. Очень высокие. Диоген с новой силой застучал зубами.