С этими словами Дардиолай без всякой видимой натуги стряхнул двоих державших его за руки даков, сунул ладонь за пазуху и извлёк свёрнутый в трубочку лоскут кожи.
— Что это? — никак не желал соображать Вежина.
— Да письмо же. Бери.
Тарабост принял послание Герганы. Развернул.
Дардиолай посмотрел на хватавших его царских слуг, что теперь сидели на земле, потирая руки.
— Ну, чего расселись, бездельники? Вам что царь велел? Ведите!
XXXIII. Горевестник
— Ну вот что мне с тобой делать? — устало проговорил Диурпаней, — наказать? Так наши взбунтуются. Как же, сам Збел… Разве можно его в яму сажать? Простить? Это значит с Дейотаром разосраться. Уйдëт, только его и видели. А у него больше тысячи мечей. В нашем положении — не хрен собачий.
— Чем вы его соблазнили? — спросил Дардиолай.
— Да только одним и можно было. Пообещали, что при успехе получит назад земли, которые Буребиста у них отобрал.
— Да вы что, совсем всякий стыд потеряли?! — закипел Дардиолай.
— Может чего лучше предложишь? — повысил голос Диурпаней.
Збел заткнулся.
— Не в нашем положении торг устраивать, — уже тише сказал царь.
— Племянник твой не стал бы земли разбазаривать, — буркнул Дардиолай.
— Ну и где он сейчас, — племянник мой?
Дардиолай не ответил.
Хлопнула дверь и в покои, где сейчас сидели царь и воин вошёл ещё один человек. На вид ему стоило дать лет сорок. Крепкий, чернобородый. В белой накидке. Она открывала спину и грудь, и свисала длинными полами по бокам. На голове шапка с золотым витым ободком.
То был царь костобоков Сабитуй, зять Децебала.
Дардиолай сдержанно ему поклонился. Сабитуй подошёл к Диурпанею и сел рядом с ним. Старик вообще-то занимал его кресло, срубленное из дуба и украшенное причудливой резьбой. Однако на это возражений хозяина Поролисса не последовало, он подчинялся царю Дакии.
— Здравствуй, Збел. Наделал ты шороху. Снаружи будто море волнуется. Тевриски крови твоей требуют, а наши вот только что о тебе прознали и за серпы схватились.
Дардиолай прикусил губу.
— Смекаешь, чего натворил? — спросил царь, — чем думал-то, дурень?
— Тем, что нельзя с бойями водиться, ежели ты из народа волков, — буркнул Дардиолай.
— Ладно, — сказал царь, — Вежина пообещал уладить, вот пусть ответит за слова. По правде-то, мне тоже без радости тут усатых видеть. Просто выхода у нас нет. Когда один враг за горло держит и никак не вырваться — с другими мирись.
— Откуда прибыл, Збел? — спросил Сабитуй, — что видел?
— С роксоланами, как вижу, не вышло? — добавил Диурпаней.
— Не вышло, — негромко ответил Дардиолай, — а прибыл я с Когайонона. До того побывал в Апуле. Довелось мне взять языка, потому о том, что там творится известно мне немало.
— Поведай, — велел царь.
— Для начала тебе хочу кое-что сказать, достойнейший Сабитуй, — повернулся Дардиолай к костобоку, — известно мне, что дети твои живы.
Сабитуй резко встал и шагнул навстречу воину.
— Продолжай, не томи.
— В плену они, у Траяна в Апуле. Я видел их своими глазами. От языка узнал, что вроде как вредить им цезарь не намерен, однако останутся ли они в Дакии или будут увезены — мне неизвестно.
На лице Сабитуя за миг отразилась целая буря переживаемых чувств. Он опустил голову и вернулся в кресло. Сгорбился и прикрыл глаза ладонью, опëршись о подлокотник.
— Ещё что знаешь? — спросил царь.
Дардиолай повёл долгую речь, рассказывая то, что выведал у Деметрия — какой легион, где сейчас стоит, какие останутся, а какие уйдут, и что вообще римляне намерены в Дакии устроить.
Цари не перебивали. Мрачнели с каждым словом всë больше.
— …В общем, если они в Потаиссе и Напоке оставили по когорте, то здесь у них примерно две-три тысячи ауксиллариев и два легиона, Первый и Пятый.
Цари переглянулись.
— Н-да… — только и сказал Диурпаней.
Сабитуй снова вскочил, прошёлся по покоям взад-вперёд.
Старый царь некоторое время следил за его хождениями, а потом с раздражением сказал:
— Да не мельтеши ты! Без тебя тошно!
Сабитуй повернулся к нему:
— Но не могут же они быть в полном составе? После стольких месяцев драки! Да их в одной только Сармизегетузе наши знатно проредили!
— И в Близнецах, и Красной Скале, — кивнул Дардиолай, — Скалу как раз Первый штурмовал. Публий Адриан.
— Вот! — поднял палец вверх Сабитуй.
— Траян не послал бы против нас сильно битых, — возразил Диурпаней, — по меньшей мере пополнил бы людьми. А эти два легиона — из самых опытных. Ветеранские.