Затем последовала раздача наград.
Сальвий Бесс удостоился шейного браслета, торквеса, а Тиберия Максима Траян наградил серебряным почётным копьём и денежным подарком.
Погибших товарищей декуриона император отметил выделением денег на изготовление надгробий, дабы не тратить средства солдатской похоронной коллегии. Эта часть наград была приватно оглашена Адрианом, дабы не умножать пересуды о том, что случилось с этими храбрыми воинами.
Лонгин поздравил Тиберия, но тот отреагировал вяло. Даже, скорее, раздражённо. Декурион пребывал в скверном расположении духа, рассчитывал на большее. Он мечтал о corona exploratoria, венке разведчика. Совсем другой почёт и уважение. Кроме того, надеялся на повышение по службе.
— Ты же не захватил Децебала живым, — хмыкнул Лонгин, когда Тиберий решился высказать ему всё, что лежало на душе, — да и убил его не ты лично.
После этих слов Тиберий ещё сильнее замкнулся в своей обиде. Почти весь его отряд уничтожен, теперь он «соломенный» декурион. Одним Бессом можно покомандовать, да и тот в последние дни лазил по лесам с Лонгином в поисках неуловимых разбойных варваров.
Тиберий целыми днями мучился бездельем в лагере. Прошло уже несколько дней, а о нём словно все забыли. Никто не давал ему другого назначения и новых людей не приводил. По ночам Тиберий украдкой пил, рискуя наутро надышать перегаром в лицо кому-нибудь из вышестоящих начальников. После второго похищения у него это, наконец, получилось. Он попался на глаза Адриану и получил выволочку.
Следующей ночью Тиберий сидел в палатке рядом с храпящим Бессом, обнимал кувшин с паршивой фракийской кислятиной и испытывал силу воли. Пока получалось неплохо. Адриан в своих угрозах умел быть очень убедителен.
Ночная жизнь лагеря, конечно, по насыщенности не могла сравниться с дневной, но все же никогда не замирала полностью.
Горели костры и факелы, негромко переговаривались часовые, выставленные у обоих ворот, возле принципия и претория, у святилища, в котором хранился Орёл и сбережения солдатских коллегий, у квестория, где располагалась легионная казна.
Преторий — резиденция командующего легионом.
Патрули прогуливались вдоль вала с палисадом, служивших временным укреплением. Будущая каменная стена пока существовала лишь в виде фундамента по всему периметру лагеря, да уже выложенного участка в районе Преторианских ворот.
Еженощно дежурила одна когорта. Часовые в течение ночи регулярно менялись, так что одномоментно бодрствовали две центурии. Несмотря на темноту, в лагере без пригляда оставалось немного закоулков, потому появление незваного гостя заметили сразу же.
В середине второй вигилии здоровенная темная фигура играючи перемахнула палисад за спинами пары легионеров, которые неспешно прохаживались вдоль вала. Они обернулись на шум. Один сразу же повалился на колени с распоротым горлом, захлёбываясь кровью. Второй, потеряв дар речи от увиденного, попятился. Не смотря на охвативший солдата ужас, он инстинктивно и заученно прикрылся щитом, а факел, который нёс в руке, взял наизготовку, словно копье. Впрочем, это ему не помогло. Облеченная плотью тень вырвала щит из трясущейся руки, отшвырнула в сторону, шагнула вперёд. Легионер, который так и не закричал, взмахнул факелом, но в следующее мгновение разделил судьбу своего товарища. Факел выскользнул из разжавшихся пальцев, и, кувыркаясь, улетел в сторону палаток.
Оставив за спиной два трупа, тень метнулась между рядов палаток. Здесь, в претентуре, ближней к Преторианским воротам половине лагеря, располагались вспомогательные части. Перемещалась тень стремительно и почти бесшумно, но все же судьбе было угодно, чтобы её обнаружили прежде, чем она добралась до своей цели.
Факел упал на кожаный полог, прикрывавший полотняную палатку. Первый снег везде растаял, дождя давно не было, но выпала обильная роса и в промозглом зимнем воздухе сгустился туман, потому кожа полога отсырела. Чтобы воспламенить её ушло бы много времени, однако на крыше факел не удержался, скатился вниз, и жадное пламя вцепилось в грубое полотно. Оно, хотя тоже было влажным, сопротивляться огню не смогло, зашипело, задымило. Пламя занялось довольно быстро.
Легионеры, спавшие внутри чутким солдатским сном, проснулись и закричали все разом, бросились наружу, спотыкаясь друг о друга. Палатка вспыхнула, взметнув в чёрное небо язык пламени.