Встретив своих, ауксилларии совершенно расслабились, но Тиберий никак не мог последовать их примеру. Необъяснимая тревога лишь нарастала. Всю дорогу до Апула из селения Ранистор, лежащего к северо-востоку, он чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Ежеминутно ждал нападения даков, был уверен, что они непременно попытаются отбить бесценный трофей, который он вёз императору.
Бесс, догадывавшийся о его страхах, не раз и не два напомнил командиру, что решись варвары на драку, они не побросали бы оружие в Ранисторе.
«Будто оцепенели».
Умом Тиберий понимал, что Сальвий прав, но страх, поселившийся в душе, успешно отгонял доводы разума.
Декурион принял решение. Он здесь не останется. Пусть люди отдохнут, а он поедет. Сердце никак не унимается, бьётся, будто после драки. Надо избавиться от этого мешка, как можно скорее. Он успокоится, когда вручит его начальству. Ещё одна ночь посреди враждебной страны в компании с трофеем сведёт его с ума. Надо только убедить бритта помочь. Рассказать ему? Почему нет? Всё равно завтра вся армия узнает новости.
— Хорошо, Ульпий, — сказал декурион, — если я покажу тебе, что мы везём в Апул, дашь лошадей?
— Сначала покажи, — важно заявил новоиспечённый «римлянин».
«Ах ты, наглая рожа. Врезать бы тебе, да потом хлопот не оберёшься улаживать конфликт с этими обласканными Августом варварами».
— Ладно, — процедил Тиберий, — иди сюда, смотри.
Анектомар подошёл к декуриону. Тиберий отвязал от седла кожаный мешок, распустил завязки. Бритт заглянул внутрь.
— Что там? Не вижу.
— Огня, Сальвий.
Бесс приблизился с факелом.
— Голова? — удивлённо спросил бритт.
— Голова Децебала, — негромко ответил Тиберий.
На лице Анектомара проявилась гримаса — смесь удивления, восхищения и зависти. Он цокнул языком.
— Теперь понял, почему мы спешим? — спросил декурион с торжественными нотками в голове, — давай лошадей.
Анектомар пожевал губами.
— Всех?
— Разумеется, — ответил декурион, — ты хочешь, чтобы я один вёз такой трофей ночью по незнакомой местности? Мне нужны сопровождающие.
— Я отправлю с тобой двоих своих, — сказал Анектомар.
Декурион попытался возразить, но бритт отрезал:
— Два моих человека. Или иди пешком.
«Хочет примазаться к почестям?»
— Хорошо, — согласился Тиберий, — твои люди найдут дорогу в Апул ночью?
— Конечно, нет. Днём бы нашли, но не ночью.
«А ведь скажут, дескать, мы помогли, мы проводили».
— Сальвий? — повернулся декурион к Бессу.
Тот с досадой хлопнул ладонью по бедру.
— Ну что ты за человек, Тиберий? Ну что тебе дадут несколько часов?
— Это приказ.
— А-а… — обречённо махнул рукой Бесс и побрёл к коновязи.
— Мандос, — окликнул декурион, — ты остаёшься за старшего.
Примерно через час после того, как декурион, Бесс и двое бриттов уехали в ночь, ауксилларии дружною толпою ввалились в дом и энергично застучали ложками, уничтожая похлёбку. Хвалили.
— Нажористая. Колитесь, чего туда сыпанули?
Бритты скалили зубы и отвечали невнятно. Оставшийся с Анектомаром дозорный говорил на латыни с таким жутким выговором, что ни слова не разобрать. Тем не менее, общий язык был найден без труда. Там, где не хватало слов, помогали себе жестами. А когда пустили по рукам небольшой мех с вином, разговор потёк и того веселее. Благо, тема для беседы имелась неординарная.
— Мы их уже потеряли, — рассказывал Авл Скенобарб, главный соперник Бесса в искусстве почесать языком, — даже Сальвий руками разводил.
— И как нашли? — спросил Анектомар.
— Случайно. Въезжаем, значит, в какое-то село, даже названия его поначалу не знали, а там бородатых видимо-невидимо.
— И как они вас не перебили? — удивился бритт.
— Сами удивляемся.
— Они оторопели от неожиданности, — добавил другой паннонец, по имени Тестим.
— Ага, — кивнул Авл, — маленькая такая деревенька, домов семь-восемь, не больше. Мы из леса выезжаем, и, почитай, уже в воротах.
— Укреплённая что-ли?
— Да не, какое там… Плетень, по грудь высотой, всего-то. Навстречу баба с вёдрами идёт. К ручью, стало быть, неподалёку там. Увидала нас, как завизжит! Из домов бородатые посыпались, мы за мечи. И как-то они удачно под руку полезли. Мандос первого рассёк, аж рубины в воздухе заиграли.