— Э, парни, гляньте, «бараны» идут, — сказал кто-то.
«Бараны» — Первый легион Минервы, на знамёнах которого изображался овен.
К компании легионеров Тринадцатого приближался Гней Балабол с неизменным сопровождением в виде Молчаливого Пора. За ними чуть поодаль шли Авл Назика и Корнелий Диоген.
— Сальве, «львы»! — с ухмылкой приветствовал коллег по опасной профессии Прастина.
«Львы» — Тринадцатый легион Близнецов (Сдвоенный), на знамёнах которого изображался лев.
— О, какие люди здесь прогуливаются, — показно восхитился Сервий.
— Отож! — Балабол обернулся к Диогену, — чего ты там намедни бормотал, дрочила? Про бодучего говна, тьфу ты, овна? «Бодал овен к западу и востоку, и все от того усирались». Так?
— Почти, — с привычным от подколов Балабола раздражением ответил Диоген, — «Видел я, как этот овен бодал к западу, и к северу, и к югу, и никакой зверь не мог устоять против него, и никто не мог спасти от него, он делал что хотел и величался».
— Что это за хрень ты несёшь, Луций? — спросил ветеран.
Иммуны легионов в канабе пересекались уже не раз, перезнакомились, друг друга по именам знали.
— Это ебу одид иудей в Дгобете даплёл, — сказал Назика, — а од тгетьего ддя впобдил и тгавит.
— Это иудейское пророчество про Александра Великого, — пояснил Диоген.
— И к чему это сейчас? — спросил Сервий.
— Ну как? — усмехнулся Балабол, — ты не слышал? Овен всех забодал и делал, что хотел. Понял? «Бараны» самые могучие, деревня. Войско баранов во главе со львом уделает войско львов во главе с бараном.
Легионеры Тринадцатого возмущённо загудели.
— Ты, Балабол, совсем страх потерял на нашего легата гнать?!
Пор молча придвинулся поближе к Гнею.
— Как дети малые, — покачал головой Сервий.
— Ду даш-то легад точдо леб, — пробормотал Назика.
— Там ещё кое-что про льва было, — вспомнил бесстрашный в присутствии Пора Балабол, — сейчас вообще уссытесь. Дрочила, что там было про льва, которого баран забодал?
— Ты всё перепутал, Гней, — мрачно сказал Диоген, — не баран забодал, а козëл косматый. И не льва, а барана.
Легионеры Тринадцатого дружно заржали.
— Ну так кому хер отбили? — утирал слёзы Сервий.
— Жалко, сейчас никого из Тридцатого нет! Такое событие «козлы» пропустили — Балабол обосрался!
Прастина побагровел и надулся.
— Ладно, не бери в голову, Гней, — хлопнул Балабола по плечу ветеран, — пошли, что ли, выпьем.
— И то дело, — сказал один из его товарищей.
— Ну что, мулы, скоро снова фурку на плечо? — беззлобно поинтересовался Сервий.
— От мула слышу, — оскалился Прастина, — мы то свалим, а вам эту гору камней за троих ворочать.
Он махнул рукой в сторону возводимых каменный стен постоянного лагеря.
— Так это не нам, — осклабился ветеран, — камни молодёжь потаскает.
— А вам грязище с говнищем месить, а потом ещё даки острого присунут, — добавил другой легионер.
— А мы тут пока их бабам присунем, — заулыбался третий.
— Присунут они, — скривился Прастина, — тут баб-то не осталось, друг другу присунете.
— Э-э! Ты кого катамитами назвал?! — вскипела кровь у одного из иммунов.
Он сунулся вперёд, но наткнулся на растопыренную ладонь Пора. Здоровяк молча покачал головой.
— Драка с варварами всяко лучше, чем тут, сидя на месте, жопу морозить, — заявил Прастина, — да и вообще, может пока мы ходим даков бить, вас тут зверюга какая сожрёт. Я слышал, Сервий, тебя недавно малость не обглодали.
Легионеры перестали веселиться.
— Не каркай, сука, — процедил один из них, — сейчас договоришься — мигом репу начистим, и дружок твой тебя не спасёт.
— Это кто тут такой борзый? — прикрикнул подошедший Лонгин.
Солдаты замолчали и почтительно пропустили декурионов. Обоих здесь хорошо знали. Вокруг Тиберия в последние дни было много пересудов благодаря привезённой им голове Децебала.
— Опять ты всех задираешь, Гней? — Лонгин погрозил кулаком Балаболу, — смотри у меня.
— Ты мне не начальник, Тит, — огрызнулся легионер, но как-то не очень уверенно.
Возле сарая появился купец.
— О, почтенный Тиберий! Какая честь! Да ещё в праздник! Полагаю, наихрабрейший из воинов, победитель царя варваров почтил своим присутствием заведение скромного Метробия, дабы одарить его подарком, как заведено в Сатурналии? Сиречь, платой за месяц.
— Не паясничай, — поморщился Тиберий, — лучше выведи-ка моё имущество.