Бритты пятились под их натиском.
— Крылья! — крикнул центурион.
Пройдя ворота, «черепаха» начала перестраиваться. Задние ряды быстро перемещались на фланги, наращивая фронт.
— Анектомар! Дол имлайен, кинорсвивир! — прокричал кто-то из бриттов, оглянувшись и увидев подмогу.
Бритты тоже растекались на фланги. Деметрий толком ничего не видел, перед глазами всë плясало, сердце бешено колотилось, а рука, сжимавшая рукоять щита, уже отваливалась.
— Фабр, ты где? — снова крикнул Гней.
— За тобой!
— Не ссы там! Щас будет!
— А-а! Чалас руда! — первый из варваров с перекошенной бородатой рожей обрушил свой серп-переросток на край щита Летория и расколол его на треть. Тессерарий выбросил вперёд меч и накормил клинок печенью дака. Тот взвыл, отшатнулся, завалился на спину и потянул за собой и фалькс, и щит. Леторий не удержал скутум и раскрылся. Упал на колено. Отбил фалькс другого варвара маникой. Заскрежетала сталь по стали.
Маника — пластинчатый доспех, закрывавший правую руку. Им обеспечивались не все легионеры.
Пор тут же прикрыл тессерария своим щитом и заступил на его место.
— Фабр?!
— Здесь!
Варвары схватились с легионерами по всему фронту. Продвижение замедлилось, а вскоре римляне и вовсе остановились. Сзади напирали свои, спереди враг.
Всё мысли Деметрия занимала забота, как бы не упасть. Раньше времени.
— Залмоксис!
Даки сопротивлялись с нечеловеческой яростью, ибо враг медленно, но верно, подбирался к храмам.
— Дарса йетер, тару скалп! — орал воин в дорогом, отделанном золотом шлеме. Как видно, большой начальник.
— О, дисе Герос!
— Скалп руда!
— Залмоксис!
Легионеры в ответ затянули нечленораздельный «слоновий» рëв, баррит.
Деметрий тоже что-то орал.
Пор заступил место павшего легионера соседнего контуберния и выпустил вперёд Гнея Прастину, который теперь бился в первом ряду, как сам Марс. Леторий смог встать, остался в строю и шёл теперь за Балаболом.
Именно шёл. Деметрий, оглохший от рëва со всех сторон, совершенно ошалевший, осознавал, что строй легионеров мало-помалу продвигается вперёд.
— Фабр?!
— Здесь!
Даки пятились, а легионеры почуяли победу.
— Тебе, Марс!
— Митра!
И снова рëв.
— Леторий! Готов?! — крик центуриона.
Время?
— Фабр?! — крикнул тессерарий.
— Здесь!
— Готов!
— Леторий, давай!
— Фабр, падай!
Назика, державшийся позади, для верности ему ещё и на плечи надавил. Впрочем, у Деметрия и без того ноги подкашивались.
Он растянулся на земле, лицом к лицу с оскаленной рожей. Дак был ещë жив, он хрипел и корчился, пытаясь засунуть в распоротый живот кишки, выпущенные Балаболом. Тут всё было в крови, Деметрий в мгновение ока весь перемазался.
— Назад! — крикнул центурион и строй легионеров качнулся в другую сторону.
Леторий, пятясь, придерживал Балабола за наплечник, рискуя остаться без пальцев, если какой-нибудь ушлый варвар до него дотянется.
— Фабга де задабите! — крикнул Назика.
Как будто кто-то мог посмотреть себе под ноги. Варвары почуяли, что «красношеие» подались назад и навалились на них, будто у самих сил прибыло.
Деметрию наступили на руку, ударили ногой по голове. Это были уже свои.
Свои? Он начал путаться, кто тут свой.
Легионеры отдали дакам две дюжины шагов, а потом вновь упëрлись, как скала. Даки получили возможность вытащить раненных. Вытащили и Деметрия.
Сражение вокруг храмов шло до вечера, с переменным успехом, уже не сыгранным по замыслу Хмурого. Даки дрались за них с остервенением, но легионы, почувствовавшие близкую победу, было уже не остановить. На Храмовую Террасу проникали всё новые когорты.
И тогда Бицилис приказал всем отходить в Цитадель. Возможно, легионеры сумели бы ворваться в крепость на плечах отступающих, если бы Адриан не приказал ослабить натиск. В рядах даков в Цитадель проник и Деметрий.
Он встретился с Бицилисом и рассказал ему всё. Тарабост, десница Децебала, очень любил свою жену…
— Дальше.
— Что дальше, — мрачно проговорил Деметрий, — дальше случилось неожиданное. Для римлян. Ворота Цитадели открылись и из неё вышли два человека.
— Вы с Бицилисом?