— Охота уже началась, — сказал Дардиолай, — вот только в роли охотника не тот, о ком ты думаешь.
Фабр от удивления даже выпрямился.
— Так это ты?
— О чём ты? — не понял Дардиолай.
— Кто-то убивает легионеров. По одному. Похищает во время работ за пределами лагеря.
— И что, никого не поймали?
— Нет.
— Скверные у вас там следопыты, — усмехнулся Дардиолай.
— Да уж, не чета хитрому Збелу, который уходит от погони по ручью.
— При чём тут ручей?
— Да слышал краем уха, как убийца следы заметает. Повторяешься. Однажды это тебя погубит.
— А ты хотел бы посмотреть, как же я, наконец, сдохну?
— Нет.
Деметрий помолчал немного, потом сказал:
— Один из дозоров перебили зверски. Ходят слухи, что на них и не человек вовсе напал.
— А кто?
Деметрий покачал головой. Ему показалось, что в вопросе Молнии прозвучала насмешка.
— Я не верю в эти россказни про нечистую силу, — сказал механик, — а как ты проворен с мечом — помню.
— Помяни моё слово, — сказал Дардиолай, — мы ещё попьём вашей кровушки.
— Не причисляй меня к ним.
— Я не знаю, к кому тебя причислить. К ним не хочешь. К нам… — Молния явственно выделил голосом последнее слово, — нас ты уже предавал.
— А больше и не к кому, — печально вздохнул Деметрий.
— Где сейчас твоя семья? — спросил Дардиолай.
— Не знаю… Может уже там… — он посмотрел в хмурое небо, — наверное, скоро увижу…
— Не скули. Не буду я тебя резать.
— Что, вот так запросто отпустишь? — в голосе механика всё ещё звучало недоверие и ожидание какого-нибудь подвоха.
— Нет, не отпущу.
Деметрий, затаив дыхание, пристально смотрел на похитителя, словно надеялся в глазах его разглядеть свою судьбу. Дардиолай на расстоянии различал, как часто бьется сердце механика.
— Мы оба знаем, что, если отпущу, ты попадешь к Марциалу. И запираться не станешь, все выложишь, как на духу. Ведь так?
Деметрий отвернулся, сжал зубы, на скулах заиграли желваки.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, фабр.
Механик напрягся. Вот он, ожидаемый подвох.
Дардиолай взял в руки фалькс. Механик вздрогнул, но Молния не стал обнажать клинок. Он принялся что-то развязывать на рукояти. Деметрий увидел, что она обмотана шнурком, на котором висит маленькая круглая, с фалангу большого пальца в поперечнике костяная гемма.
Развязав и размотав шнурок, Дардиолай протянул механику гемму. На ней был изображён сидящий рогатый человек.
— Сабазий? — спросил механик.
Дардиолай кивнул.
— Отдашь это Тармисаре.
Деметрий взял в руки гемму.
— Ты думаешь, что я вот так запросто смогу снова заявиться в кастелл и встретиться с ней? После того, как ты похитил меня на виду у всей крепости? Да меня там сразу…
— О том не переживай, — перебил его Дардиолай, — как тебе попасть в кастелл я знаю. Правда, нам ещё кое-чья помощь понадобится. Врать не стану, дело я задумал непростое. Поможешь мне — возможно, там тебя и убьют.
Деметрий поднял взгляд на похитителя. Губы механика заметно дрожали,
— Да не трясись ты, фабр. Выбора у тебя нет. Не могу я тебя отпустить, сам понимаешь. Так что или я тебя прямо тут зарежу или твои друзья «красношеие» прикончат. Чуть погодя.
Деметрий вздохнул и прикрыл глаза.
— Ну а может смилостивится Залмоксис, — закончил Дардиолай, — поживешь ещё.
XIX. Волчата
Благородный янтарный фалерн разогрел кровь, мёрзнущую в этой промозглой, продуваемой всеми ветрами дыре. Сегодня какой-то особенно ветренный день. До костей пробирает. Не помогает даже тёплый плащ, отороченный волчьим мехом. Очень мёрзли ноги. Варвары ходят в длинных штанах, а римляне носят короткие браки, чуть ниже колен. Легионеры поголовно обзавелись тёплыми шерстяными носками, длиннее даже тех, что носят в холодной Германии. Многие ещё и обмотки поверх накрутили.
Марк Ульпий не мог позволить себе столь варварский внешний вид, вот и продрог. Теперь отогревался.
Ульпий Эвфросин, некогда верный раб, а ныне вольноотпущенник, оставшийся при, теперь уже не хозяине, а патроне, принёс ещё одно тёплое одеяло. Потом подкинул дров в очаг, долго гремел кочергой.
Дымохода тут нет. Дым утекает под потолок. Там маленькое окошко с задвижкой. Надо закрыть, как дрова прогорят, иначе в комнате очень быстро станет слишком холодно. Эвфросин позаботится, можно не напоминать.
Накануне императору пришлось поругаться с верным слугой. Эвфросин отвечал за платье цезаря, в том числе охотничье. Траян вызвал его и заявил, что намерен развлечься охотой. Слишком закис здесь, скоро покроется плесенью. Нужно размяться.