Марциал попятился.
— Не лез бы ты туда, трибун, — сказал Ливиан, — опасно это.
Гай Целий послушался.
— Завал нужно разобрать. Действуйте аккуратно, на сегодня уже достаточно трупов.
Когда они вышли наружу, префект спросил:
— Что ты обо всём этом думаешь?
— Что думаю? Думаю, лучше бы Бицилис нашёлся.
— Считаешь, это он всё устроил? А сам сбежал?
— Я рассматриваю все варианты, — ответил Марциал, — пока что этот более других похож на правду.
Ливиан ничего не ответил, но по выражению лица его было видно, что он думает иначе.
— Не согласен? — спросил трибун.
Префект остановился.
— Ты с ним в последние дни мало общался, Гай. А я постоянно. Я не верю, что Бицилис решился на побег. Он у нас на крепком кукане сидит. Волка за уши держит.
Auribus tento lupum — «Волка за уши держу». Латинская поговорка, означающая — «нахожусь в безвыходном положении».
Марциал пожал плечами. Про заложницу он, конечно, знал.
— Вот то-то и оно. А ведь человеку свойственно меняться, Клавдий. Я мог бы привести тебе множество примеров, когда человек, выбрав меньшее из зол, со временем начинал считать его большим. Вы позволили ему пить в одиночестве, а в душу заглянуть удосужились? Кто знает, до чего он в итоге додумался. Тем более, на пьяную голову. Это даки, Клавдий. Варвары. Ты же видел, что произошло в Сармизегетузе.
Ливиан не нашёлся, что ответить.
— Возможно, он сорвался, увидев детей, — предположил Марциал.
— Детей?
— Ну да. Детей Сабитуя. Ты разве не видел их?
— Видел мельком. Не обратил внимания.
— Август пожелал поговорить с ними. И тут как раз является Лутаций с Бицилисом.
— И что? — не понял Ливиан, — причём здесь дети?
— Меня заинтересовал его взгляд. Смотрел он на них странно. Будто потрясённо. Совсем не удивлюсь, что после этого весь вечер провёл в метаниях и пришёл к некоему решению. Глупому и необдуманному, конечно же.
— То есть думал и не придумал? — усмехнулся Ливиан.
— Обычно так и бывает.
Префект претория покачал головой. Видно было, что к словам трибуна отнёсся с недоверием.
— Слушай, я в этой суматохе не отследил, — дети не пострадали? — спросил Ливиан.
— Эх ты, — усмехнулся Марциал, — а вот спросит тебя Август это же самое — что ответишь?
— Отвечу, что не я тут служу епископом.
Епископ — «смотрящий» (греч.).
— Да ладно? И это мне говорит префект претория?
— Моя служба состоит в охране цезаря от всяких лиходеев.
— Поджигателей, например.
— А начальник фрументариев не должен пресекать сами мысли о поджогах, ещё до того, как они придут в головы поджигателям?
Марциал усмехнулся.
— Ладно, оба хороши. Не переживай, вывели детей в безопасное место, — сказал трибун и добавил, — пойдём.
— Куда?
— Я хочу видеть, что сможет отыскать Критон.
— Он ещё не приступил к работе. Трупы только что вынесли.
— Я хочу присутствовать.
Некоторое время они шли в молчании, потом префект снова заговорил.
— Значит, главный подозреваемый у тебя Бицилис. Но куда он делся? Никто не видел, чтобы он выходил из башни.
— Мы опросили далеко не всех возможных свидетелей, — возразил Марциал.
Ливиан ничего не ответил. После небольшой паузы Марциал добавил:
— Однако я готов с тобой согласиться. Маловероятно, что Бицилис смог покинуть башню обычным путём. На стенах стража, внизу стража. Его бы заметили.
— А есть ещё необычный путь? — спросил Ливиан.
— Очень может быть.
— Потайной ход? Мы ничего не нашли, когда заняли Апул.
— Возможно, плохо искали.
Префект скептически хмыкнул.
— Децебал получил от Домициана механиков и строителей, — сказал трибун, — учитывая, как искусно был устроен тайник с золотом, я совсем не удивлюсь, если обнаружится потайной ход, сделанный так, что комар носа не подточит.
До Статилия Критона они не дошли, их догнал запыхавшийся фрументарий.
— Нашли!
— Что? — резко повернулся к нему Марциал.
— Бицилиса!
— Он жив?
Фрументарий помотал головой.
— Мёртв. Тело лежало в дальнем углу, под завалами.
— Обгорел, конечно же, — кивнул Марциал, — как опознали?
— По ободку, который он носил на шапке. Серебро оплавилось, но это точно он. Даже обгорел меньше, чем наши.
— Тело к Критону, — распорядился Марциал.
— Уже несут.
— Вот тебе и подземный ход, — сказал Ливиан, — нет там никакого подземного хода, мы бы знали. Всё просто, Гай.
— Что тебе кажется простым, Клавдий?