Пересчитав наличные денарии, декурион вздохнул. Пошёл к аркарию и поинтересовался размером сбережений, записанных на его имя. Эти деньги он получит при выходе в отставку. Кроме того, если дотянет живым до окончания службы, сможет претендовать на пятьсот денариев из похоронной казны коллегии декурионов конницы.
Аркарий — «ящичник», казначей легиона, подчинённый квестору.
Отставка…
В отставку Тит не хотел, рассчитывал служить и дальше. Не ради получения высоких чинов, просто жизнь вне легиона его пугала.
Но денег нет. Занять может у кого?
Лонгин битый час шатался по лагерю, который готовился ко сну. Подбирал слова. Сам себя бранил за внезапное косноязычие.
«Допустим, согласится. И дальше что? Куда её? В тот же сарай?»
Ничего толком не придумав, Тит махнул рукой, ввалился к Максиму. Уселся напротив приятеля, покусывая губу.
— Ты чего? — спросил Тиберий.
Лонгин не ответил.
— Ты что, Тит? Чего молчишь, как рыба об лёд?
— Тиберий… — решился, наконец, Лонгин, — уступи её мне.
— Кого? — не понял Максим.
— Дакийку. Твою рабыню.
— Зачем она тебе? — удивился Тиберий.
Лонгин мотнул головой.
— За триста денариев отдам, — подумав, сказал Максим.
Лонгин сжал зубы.
— У меня столько нет.
— Тогда не отдам, — пожал плечами Максим.
— Тиберий, отдай её мне в долг, я расплачусь, ты же знаешь, я никого никогда не обманывал.
— Я знаю, что у тебя никогда нет денег. И знаю, что ты игрок.
— Ради такого дела брошу и накоплю.
— Свежо предание.
— Ну что ты в неё так вцепился! — начал закипать Лонгин, растерявший все слова, какими хотел убедить приятеля.
— Что-то мне твой тон не нравится, — в голосе Максима зазвучал металл, — триста денариев и ни ассом меньше.
— Да не стоит столько рабыня! — взвился Лонгин, — не дадут тебе за неё таких денег, просто сгнобишь почём зря девку!
— Тебе-то какое дело до того, как я распоряжаюсь своим имуществом? — рявкнул Тиберий.
Он вдруг отстранился, прищурился и, неожиданно, расхохотался.
— Да ты влюбился, старый пердун?! Семя в голову на старости лет, наконец, ударило?
Лонгин зарычал и бросился на Тиберия. Тот, в отличие от Тита хладнокровия не потерял и легко уклонился от удара. Ещё и помог Лонгину забодать столб палатки.
Тит застонал и осел на колени. Тиберий стоял над ним, готовый выдать добавку, но Лонгин больше в драку не рвался.
— Убирайся, — процедил Максим, — никого ты не получишь. Ни за какие деньги не отдам.
Наутро Лонгин приказал Бессу и Максиму следовать за ним в рейд. Больше они и полусловом не перекинулись до самого села, где обнаружилось убежище убийцы и поджигателя, а теперь вот, волками друг на друга смотрели.
— Я. Здесь. Не. Останусь, — с расстановкой проговорил Тиберий.
Лонгин долго выдерживал его взгляд, потом повернулся к Бессу.
— Значит, полтора дня не возвращался?
Сальвий покосился на Максима и медленно кивнул.
Лонгин молчал. Бесс осторожно сказал:
— Едва ли засада имеет смысл. Мы здесь наследили. Нас тут намного больше, чем бедолаг Мандоса. Не сунется.
— Тварь, как к себе домой наведывается в лагерь и крепость, — возразил Лонгин, — число его не остановит. К тому же у нас тут имеется приманка.
Тиберий смачно сплюнул.
— Чтобы ты сдох, сука. Медленно и в корчах.
Лонгин пожелание проигнорировал. Обвёл взглядом паннонцев, ожидавших приказов. По их лицам было видно, что парни сидеть в засаде и скрадывать оборотня желанием не горят.
— Он совершил нападение на кастелл бревков, — наконец сказал старший декурион, — убил двух человек и ещё одного похитил. Марциал приказал наведаться туда.
Люди облегчённо выдохнули.
— По коням, — приказал принцепс.
Кастелл бревков прикрывал с востока рудники с золотоносной жилой и потому по замыслу Децима Скавриана должен был стать мощной каменной крепостью. Но то в будущем, а пока римляне по своему обыкновению возвели временный форт. Облик его не отличался какой-то оригинальностью: четырёхугольный, почти квадратный ров и вал высотой в шесть локтей. Если считать со дна рва, то все десять. Внешняя сторона вала очень крутая, практически отвесная. Внутренняя — пологая. На валу частокол, простой, без боевого хода. Высота его колебалась от четырёх до пяти локтей. Через каждые двадцать брёвен было поставлено два коротких, как бойница для лучников. По углам кастелла и прямо против ворот возвышались пять двухэтажных башен. Внутри стен несколько длинных бараков, небольшая конюшня и ещё один дом, который по причине малости кастелла одновременно выполнял функции претория и принципия.