Сайдботтом Гарри
Волки Севера (Warrior of Rome - 5)
Пролог
(Пантикапей, Боспорское царство, весна 263 г. н.э.)
Убийца стоял в пустом дворе, вдыхая воздух и прислушиваясь. Запах угля, далёкий звук металлообработки – ничего подозрительного. Дом, как и все в этом ряду, давно заброшен. И всё же стоило проверить: заброшенные здания привлекали пьяниц, бродяг и – по лицу убийцы скользнула гримаса – влюблённых, которым больше некуда было идти.
Солнце клонилось к великим Западным Воротам, к двойным стенам и рву, которые так и не смогли защитить Пантикапей. Напротив находился акрополь. Там тонкие лучи весеннего солнца освещали маяк, который никто не осмеливался зажигать из-за страха перед кораблями, которые он мог бы привлечь, и храм Аполлона Иатроса, жилище, которое бог-стрелок не пожелал защищать. Перед этими символами нависшей над ним угрозы эллинизма раскинулся обугленный, многократно отремонтированный дворец царя Боспора. Рескупорис V, Любитель Цезаря, Любитель Рима, величал себя Великим Царем, Царем Царей и многим другим. Окружающие кочевники-варвары знали его как Царя-Нищего. Убийца не испытывал ничего, кроме удовольствия от того, что злодеи сами навлекли на себя зло.
Теперь было бы легко просто уйти. Но скоро наступит ночь. Если не предпринять необходимые меры, убийца слишком хорошо знал, что может принести тьма. Самопровозглашённый Пес Богов, Бич Зла, вернулся в дом.
Труп лежал на спине, обнажённый, в прямоугольнике света, образованном дверью. Убийца подошел к кожаной сумке и вытащил кусок верёвки, скальпель, нож с зазубренным лезвием и большой тесак, похожий на те, что используют на мясных рынках. Горький опыт научил его, что эти ужасные вещи необходимы.
Убийца аккуратно разложил инструменты рядом с телом и осмотрел их. Лучше сначала выполнить деликатную работу. Иначе усталость мышц может привести к серьёзному промаху. Не было смысла медлить. Ужасные вещи нужно было сделать. Даже в этом захудалом районе города промедление могло принести открытие.
Взяв скальпель и опустившись на колени над телом, убийца сделал надрез по всей длине левого века. Отточенная сталь легко разрезала рану; сочилась кровь и жидкость. Убийца вдавил большой палец свободной руки в рану, повернул его вокруг и вниз и вытащил глазное яблоко. Оно освободилось с чавкающим звуком. Когда глазное яблоко выскользнуло из глазницы, аккуратный удар скальпеля перерезал зрительный нерв. Хотя кровавый шнур был достаточно длинным, оказалось сложно обвязать скользкий, отвратительный предмет нитью.
Гончая Богов не остановилась, а сразу же продолжила целовать другим глазом. Приближалась ночь, и предстояло многое сделать.
Убийца вырвал оба глаза и привязал их к верёвке, а затем сменил тонкий скальпель на более прочный нож с зазубринами. Последний оказался весьма кстати. Человеческий язык был необычайно прочным, а хрящи, которыми приходилось резать вместе с носом, ушами и пенисом, были очень прочными. Тяжёлый тесак пригодился ему при разделке рук и ног.
Всё было сделано: конечности отрублены, привязаны к верёвке и заправлены под мышки. Убийца устал, весь в крови. Осталось ещё одно. Стоя на четвереньках, опустив голову, Гончая Богов слизнула немного крови с трупа и выплюнула её. Трижды – железный привкус крови, отвратительный во рту, и трижды – рвота.
«Варварство! Боги всевышние, как кто-то мог сделать такое?»
Кедосбий, эренарх Пантикапея, не ответил новобранцу. Вместо этого он оглядел большую, заброшенную комнату. Повсюду валялись осколки амфор, некоторые из которых были недавно разбиты. В углу неопределённой формы куча мешковины и дерева была покрыта пылью. В противоположном углу лежал старый матрас, испачканный неприятными пятнами. Никакой другой мебели, никаких граффити, никакой одежды, инструментов или оружия. Ничего примечательного, кроме ужаса, лежащего на спине у середины пола.
Судья обратил внимание на тело. «Вовсе не варварство. В каком-то смысле, вполне закономерно».
Молодой вахтенный без возражений принял исправление.
Хедосбиос присел у тела. Хорошо хоть погода была ещё холодной, и мух было немного. Он взял одну из ужасно отрубленных ног обеими руками и потянул, размахивая ею из стороны в сторону. То же самое он проделал с рукой. С видом удовлетворения он немного приподнял голову и вытащил из-под неё верёвку. Она затвердела от засохшей крови. Он ловко вытащил части тела из-под подмышек. Они тоже были окровавлены, но под тёмной коркой были склизкие. Отступив, он приказал двум общественным рабам обмыть тело.
Пока либитинарии были заняты, Хедосбий обмыл водой одну из отрубленных рук и внимательно осмотрел её. Он был назначен эренархом всего годом ранее. Он был молод и скрывал своё честолюбие лишь тогда, когда считал, что это ему нужно. С детства, изучая грамоту по «Илиаде», он всегда следовал примеру Ахилла: «Стремись всегда быть лучшим».