Южный ветер нес бурю за аланов. Груда пурпурно-чёрных туч изнутри освещалась яркими вспышками фосфоресцирования. Первый отчётливо слышный раскат грома достиг герулов.
«Это очень плохо», — сказал Аларик.
«Ничего страшного. Очередная гроза с громом и молниями, но без дождя», — сказала Баллиста. «Андоннобаллус говорил мне, что у вас тут летом они постоянно бывают».
«Темная туча над врагом, ясное небо над тобой — в Степи не может быть более грозного предзнаменования». Аларих поник.
«Волосатая задница Геркулеса, — пробормотал Калгакус, — с каждой чертовой минутой становится все хуже».
Баллиста изучал противника. Аланы распевали заклинания, размахивая оружием. Движения и звуки были странно бессвязными. Баллиста искал знамя с Прометеем на горе. Он нашёл его в центре вражеского строя, рядом с Сафраксом.
По равнине разнеслись громкие, невнятные крики, затем низкий стук копыт и грохот снаряжения. Знамя Саурмага и несколько других двигались позади рядов алан. Сквозь новые клубы пыли Баллиста видела, как противник растягивает левый фланг.
Ближе к нам Навлобат выкрикивал приказы. Пять задних рядов росомонов в центральном отряде развернули своих пони и двинулись галопом вправо, чтобы построиться в новый отряд и не допустить обхода орды с фланга. Можно было видеть вытянутую рыжую голову Андоннобалла, приводящего их в порядок.
С его наркотическими снами о мире духов Навлобата можно было счесть безумным, но он всё же мог сражаться. Он поступил правильно. Ряды центра и нового правого фланга опасно поредели, но контратака предотвратила наступление герулов.
Битва, подобно празднику или танцу, имеет свой ритм. Тишина разлилась по почти неподвижному полю, словно все тысячи людей застыли в благоговении перед предстоящим подвигом. Над ними гремел гром – невидимый кузнец работал в какой-то небесной кузнице.
К пронзительному звуку трубы присоединился вой аланов. Враг ринулся вперёд, и ряды герулов двинулись им навстречу.
Наблюдать за битвой, в которой он не принимал участия, казалось Баллисте чем-то нереальным. Он видел, как падают шквалы стрел, как мчатся и разворачиваются пони, как люди падают под копытами. Удушающая пыль окутывала всё вокруг. Смутный гул всего этого громко отдавался в ушах. И всё же в этом была какая-то театральность. Это трогало его не больше, чем величественные зрелища в Колизее. Люди умирали там; люди умирали здесь. Для него это было почти ничего.
Битва искажает восприятие времени. Баллисте казалось, что он наблюдает за этим смертоносным зрелищем уже несколько часов. Но когда день потемнел, и первые грозовые тучи затмили солнце, он увидел, что ещё раннее утро. Неожиданный мрак придавал битве мрачную тяжесть. Воздух шипел, когда молнии пронзали небо, освещая изнутри чёрные грозовые тучи. Земля содрогалась от битвы. Конец будет таким: волк Фенрир убьёт Всеотца, и девять миров сгорят, и боги умрут.
Баллиста хотел, чтобы всё это закончилось. Если герулы, несмотря на численное превосходство, победят, он будет пить и пировать с ними. Если же, что более вероятно, они будут измотаны и день будет проигран, он соберёт свою семью. Они сядут на оставшихся больших сарматских боевых коней и маленьких герульских пони и попытаются прорваться сквозь хаос.
«Блядь», — сказал Максимус.
Баллиста посмотрела туда, куда указывал Хиберниец на запад. У его основания – столб пыли; когда сверкнула молния, блеснул металл. Большое количество всадников ехало вдоль северного ручья. Всё ещё далеко, но быстро. Они направлялись к лагерю или в тыл герульской линии. У растянутых воинов Навлобата не было резерва, чтобы остановить их.
«Неужели они уругунди?» — спросил Кастрициус.
«Никаких шансов», — ответил Баллиста.
«Демоны смерти боятся меня», — Кастриций посмотрел вдаль.
«Знамение не могло быть хуже, — сказал Аларих. — Теперь нам нужно защитить лагерь».
«Это было бы бесполезно», — сказал Баллиста.
Аларик продолжал говорить.
Баллиста не слушал. Он смотрел по сторонам, размышляя. Было трудно всё осознать: приближающуюся кавалерию, беспорядок в боевой линии, лагерь, где мальчишки присматривают за беспокойной массой скота, и жалкое количество раненых стражников в повозках. Рёв волов напомнил ему о том, что произошло, когда аланы напали на посольство по пути обратно. В глубине его сознания крутилась вычитанная им военная хитрость.
«Мальчики с волами — пастухи?» — спросил Баллиста.
«Да», сказал Аларик.
«Они смогут погнать это стадо?»
— Конечно. — Аларик выглядел раздражённым. — В лагерь?