Они позаботились о лошадях, развели костёр, вытерли себя и багаж и пообедали. После этого, пока большинство отдыхали в тени ив, Максимус вместе с Рудольфусом вдохнул немного конопли. Хиберниец полюбил эту штуку.
Разгорячённый и грязный, не в настроении ни принимать наркотики, ни общаться, Баллиста спустился по оврагу к Танаису, чтобы искупаться. Внизу, у воды, виднелись остатки крошечного поселения. Косяки и перемычки дверей двух хижин всё ещё стояли. Их четырёхугольная монолитность казалась странной на фоне остальных. Стены провисли или исчезли, а над крышами виднелись частичные остовы балок и брусьев. Плетень стены загона для скота обрушился и расплелся. Его покоробленные прутья были разбросаны по пыли, а пары столбов, когда-то державших его вертикально, торчали под сколами, белые, как выбеленные кости.
Баллиста шагал по нему, охваченный общечеловеческим очарованием запустения. Как это случилось? Куда все подевались? Всё, что можно было переносить, давно украли. Серая пыль оседала на его сапогах. Следов пожара не было, но почему-то он не сомневался, что это было оставлено без присмотра. В реке водилась рыба, сюда слетались дичь, почва была плодородной. Ему мерещились две трудолюбивые семьи, образцы деревенской добродетели. Возможно, у одной была дочь, которую нужно было обручить с сыном другой. Они собирались принести в жертву специально откормленного теленка для своей пасторальной свадьбы. А потом появились всадники. В руках у них была сталь, и, вполне вероятно, красные татуировки.
Местность за рекой, хоть и ровная, не была безликой. Она была испещрена узорами сухих ручьёв. Склоны их резко обрывались, словно срезанные лопатой великана. В них росли сероватые кусты, почти не уступавшие по высоте окружающим травам. Они изгибались, словно тёмные татуировки, покрывая лицо степи.
В ту ночь Баллиста лежала, наблюдая за молниями на северном горизонте. Рудольфус сказал, что скоро пойдёт дождь.
На третий день степь вернулась к своему обычному виду – ровная полоса коричнево-чёрной травы до самого горизонта. Северный ветер нагнал облака. Чёрные, без единого просвета, они скользили на юг, низко над головой. Путешественники, двигаясь на юго-запад, словно оказались зажаты между двумя твёрдыми плоскостями, словно пенька между лезвиями Максимуса.
К полудню стемнело настолько, что наступил вечер. Гром раздался из-за туч. Молнии разгоняли мрак спорадическими вспышками чистого белого. В одной из них Баллиста увидел трёх мужчин на пони, ехавших параллельно им на юге. В четверти мили, в полумиле? Невозможно было определить.
«В степи много сломленных, бесплеменных людей, — сказал Рудольф. — Теперь, после победы Навлобата, их стало ещё больше; много аланов, всадников из сирахов, аорсов, подчинённых им племён». Проводник пожал плечами. «И герулов тоже. Страх заставил некоторых братьев сбежать с поля боя. Они были глупцами. Лучше час или два противостоять граду стрел и стали, лучше принять рану, — он поднял правую руку с укороченными пальцами, — лучше даже умереть, чем жить изгоем. Это тяжёлая жизнь; вредная для души. Эти люди видели наших лошадей, вьючных пони и обоз. Они могут попытаться их украсть. Но если их не будет много, они не станут сражаться с нами за них».
Они разбили лагерь рано, под шумным, суровым небом. Баллиста решил выставить пикеты. Чтобы они были начеку и не попадали в рутину, их стали выбирать по жребию каждый вечер. После ужина Баллиста и Максимус первыми заступили на вахту. Они сидели, закутавшись в плащи, по обе стороны конных рядов, к западу от лагеря.
Баллиста чувствовал дождь в буре. До Танаиса оставалось ещё девять дней, и некоторые из них будут дождливыми. День-два в городе, где нужно нанять лодку, ещё день-два – пересечь Меотийское озеро. Ждёт ли их в Боспорском царстве императорский чиновник с новыми приказами? Если да, то, возможно, им придётся снова зазимовать в Пантикапее. Если нет, они смогут переправиться через Эвксинское море в Византий до того, как погода перекроет судоходные пути. Если и там их не будет ждать мандат, он намеревался продолжить путь по суше. Погода будет плохой, но у него всё ещё есть дипломаты, чтобы воспользоваться курсус публичус. Они могут воспользоваться императорской почтой, чтобы добраться до дунайских провинций, пересечь Альпы – если снег не закрыл перевалы – и доложить Галлиену в Медиолан, предполагая, что император находится там с полевой армией.