Могут ли пятеро мужчин и мальчик что-то изменить? Вся эта драка была беспорядочной и масштабной. Возможно, им бы это удалось, если бы на их стороне была неожиданность. То, что аланы оказались ближе, чем он думал, могло помочь. Баллиста извился и сполз вниз к остальным.
Забрав поводья у Максимуса, он снова сел в седло. Он жестом подозвал остальных и тихо рассказал о том, что видел. Он изложил свой план, как он есть, на языке севера. Он говорил медленно, чтобы Тархон мог его понять.
«За исключением Охуса, все они будут лучшими конными лучниками, чем мы. Поэтому нам придётся подойти поближе, попытаться заманить их в ловушку у повозок, сражаться врукопашную. Если повезёт, мы сможем сломить их натиском. Жаль, что мы не в доспехах, но наши лошади крупнее. Оберните плащи вокруг левой руки, чтобы они служили своего рода щитом. Мы атакуем прямо в кабанью морду. Я буду впереди. Вульфстан, ты пригнёшься сзади».
Мальчик вспыхнул, но Баллиста взглядом заставил его замолчать.
«Теперь нам нужно вывести лошадей из этого ручья».
Примерно в пятидесяти ярдах дальше был прорыв, куда довольно крупные животные — возможно, олени или дикие лошади — спускались на водопой. Они выбирались в степь и выстраивались в шеренгу.
Трое аланов всё ещё сражались с людьми в первой повозке. Четверо остальных спешились. Их лошадей держал оставшийся всадник. Пешие готовились штурмовать вторую повозку. Они находились примерно в ста ярдах от них.
Баллиста поправил плащ и обнажил длинный меч. Как это часто случалось в последние годы, Максимус занял позицию справа; Тархон выстроился позади хибернианца. Калгакус шёл слева от Баллисты, Охус – ещё дальше. Баллиста заметил, что герул держит в руках лук. Всё в порядке; это было оружие его народа. Конь молодого Вульфстана шёл чуть позади, прикрытый старшими всадниками. В первой схватке он будет в безопасности.
Когда Баллиста перевёл их с шага на контролируемый галоп, один из аланов, сражавшихся с первой повозкой, заметил их приближение. Кочевник закричал, указывая. В этот момент стрела сбросила его с коня. Но он предупредил двух мужчин, ехавших с ним. Теперь они кричали предупреждения остальным. Но те не остановились, чтобы сражаться или посмотреть, услышат ли их крики. Они развернули коней и помчались между двумя повозками.
Баллиста направила наконечники стрел всадников в сторону оставшихся аланов. Земля содрогнулась под их натиском. Кочевники вскочили на пони, резко развернулись и бросились вслед за убегающими сородичами. Они даже не стали стрелять поверх хвостов своих коней.
Баллиста замедлил шаг, крича всем, чтобы они сблизились. Он услышал, как кровь шумит в ушах, и громко рассмеялся. Впервые за несколько месяцев он почувствовал себя воодушевлённым, по-настоящему живым; человеком, способным влиять на свою судьбу.
Проезжая между повозками, солдаты вспомогательных войск высунули головы из второй повозки. Они тихонько закричали «ура». Может быть, они были не так уж плохи, как думал Баллиста. Может быть, их центурион оказался не таким уж бесполезным солдафоном. Гуджа и Андоннобаллус высунули головы из другой повозки. Баллиста помахал им. Андоннобаллус приложил ладонь правой руки ко лбу. Гуджа не ответил.
Выйдя в центр частично сформированного лагеря, Баллиста увидел, как семь отступающих аланов приближаются к другой группе из примерно десяти кочевников. Последние гарцевали перед одной из центральных повозок, на которую они напали, загоняя небольшую группу киликийских вспомогательных войск. Кочевники влетели, стреляя на ходу. Примерно в тридцати шагах от них они развернули коней и ускакали, выпуская стрелы вслед. Они действовали поодиночке, но в результате в римских солдат постоянно летело множество стрел.
К аланской верховой езде претензий не было, но Баллиста считал, что ими плохо руководили. Там, где они находились в центре полукруга повозок, их обстреливали продольным огнём с полдюжины возниц. Сарматы стреляли быстро. Пара римлян лежала на земле. Но было и несколько степных пони, потерявшихся в бою, и по крайней мере два алана упали и, похоже, вряд ли поднимутся.
Когда беглые аланские всадники добрались до этих маневров, они с восторженными возгласами, низко пригнувшись к шеям своих пони, растворились в промежутках между повозками. Через мгновение они исчезли на юге.
Баллиста остановил свой небольшой отряд. Лошади и люди были на пределе. Пока что всё шло как нельзя лучше – если бы аланы не собрались и не вернулись. Он отбросил эту возможность. Давным-давно, на Дунае, его старый генерал Галл сказал ему, что важнейшим элементом командования является умение не думать о чём-то плохом. Баллисте нужно было сосредоточиться на настоящем испытании, которое ждало впереди.