«Мне жаль», — сказал Баллиста.
«Ты, вероломный варвар!» — выплюнул Порсенна. Он вцепился в ногу Баллисты, словно пытаясь сбросить его с коня.
Баллиста наклонилась и схватила его за горло, вырвав хватку Порсенны. Баллиста оттолкнула его назад, а затем ударила ногой в лицо. Гаруспик упал.
«Он воин, а ты — нет», — сказал Баллиста. «Мне жаль».
«Святотатственная варварская мерзость!» — Голос был пронзительным от боли, ненависти и страха. — «Будь ты проклят! Пусть все боги подземного мира…»
Ядовитый латинянин потонул в топоте своих коней, в тоске аланов.
Они гнали своих коней изо всех сил. Двое из них сидели на Баллисте, а Максимус – на конях, а Тархон не был хорошим наездником, да ещё и в трёхстах-четырёхстах шагах от берега реки, и ситуация выглядела не очень-то радужной.
Сами того не желая, гаруспик и оставшиеся слуги выиграли им необходимое время. Аланы, похоже, не стали останавливаться ради золота и первой брошенной повозки. Но вторая оказалась слишком заманчивой. Там можно было взять в плен или убить людей. Пауза была короткой, но достаточной.
Тархон крепко держался за рога на седле. Он позволил своему пони пустить его в ход. Повинуясь инстинкту своего вида, пони помчался вслед за другими лошадьми и рядом с ними. Приближаясь к берегу реки, им пришлось свернуть в сторону, чтобы избежать столкновения со стадом быков, отпущенных с поводьев и выгнанных из формирующегося лагеря. Это была хорошая мысль с его стороны. В широкой степи это паническое бегство было впечатляющим, даже пугающим. В пределах небольшого, замкнутого лагеря оно было бы разрушительным.
Они с грохотом въехали в полукруг, и последние два фургона подтянулись следом за ними.
Тархон был благодарен, что соскользнул со спины злобного, своенравного пони. Он стоял у его головы, дуя почти так же сильно, как и животное. Он счастливо улыбнулся. В суанских понятиях Тархона, Баллиста показал себя достойным последователем Скипетра. Трюк с золотом не удался, но это было хитро; достойно самого великого предка Прометея. А здравый смысл северянина в отношении воинов и тех, кто не осмеливается поднять оружие, был образцовым. Он проявил прекрасную беспечность в отношении последних. Баллиста был прекрасным скептухосом, подумал Тархон. Пони выгнул шею и вонзил большие жёлтые зубы ему в руку.
Баллиста искала Андоннобаллуса в хаосе лагеря. Кричали люди, ревели лошади. Неожиданно много домашних животных выбежало из повозок и теперь металось между рекой и полукругом лагеря. Хорошо, что волов выгнали.
Молодой герул был в центре всего происходящего. Всё ещё сидя на коне, он возвышал свою длинную голову над общей суматохой. Обернувшись, он выкрикивал приказы, подбадривал и ругал. Он указывал пальцем, и люди бежали исполнять его приказы.
«Где ты хочешь, чтобы я был?» — спросил Баллиста.
Андоннобаллус увидел его и улыбнулся. Герул Баллиста, казалось, был бы прекрасным северным воином, если бы не деформированный череп и татуировки.
«Внизу, у ручья. Держитесь берега. Сколько у вас людей?»
«Только Максимус и Тархон».
Андоннобаллус посмотрел на двух других.
«Они всего лишь сотрудники, — сказал Баллиста. — В бою от них никакой пользы».
«Всё равно забирай», — сказал Андоннобаллус. «Я постараюсь прислать тебе ещё одного или двух — если они нам понадобятся».
Баллиста подозвал остальных. Двое прислужников подбежали. Они не выдержали его взгляда. Они были в ужасе; от них не будет никакого толку. Максимус подъехал на лошади. Он держал курицу за ноги. Он свернул ей шею и привязал к задней луке седла. Тархона пришлось позвать несколько раз. Суаниец с задумчивым выражением лица стоял, держа своего пони на расстоянии вытянутой руки. Он казался потерянным в каком-то варварском потустороннем мире. Увидев его, Баллиста почувствовал вину перед Порсенной. То, что он невзлюбил напыщенного гаруспика, только усугубляло ситуацию.
Между крайними повозками импровизированного укрепления было около сорока шагов берега реки. Полдюжины взрослых лип росли довольно равномерно. Нижние стволы их обвивал плющ. Между ними и краем ручья рос колючий подлесок.
Крики аланов становились громче.
Баллиста и Максимус спешились. Они стреножили коней, перекинув поводья через голову и обвязав их вокруг передней ноги. Тархон сделал то же самое, хотя и с трудом, и при этом был укушен. Каждый снял с седла свой налуч. Баллиста приказал Максимусу идти справа, Тархону – слева. Он же займёт центральное место. Используйте лаймы как прикрытие.
Оба посоха уже исчезли. Как будто прятание среди обоза принесло бы им хоть какую-то пользу, если бы аланы ворвутся в лагерь. Баллиста, к своему удивлению, понял, что ни один из них не может быть фрументарием. В этом конкретном случае это было особенно печально. Все фрументарии были обученными солдатами до того, как их прикомандировали. Они не могли этого знать, но спасли не тех людей. И всё же Баллиста сомневался, что гаруспик мог быть фрументарием. Невозможно было представить, что он когда-либо был легионером.