Думая о последних мгновениях, Баллиста взглянул туда, где паслась его стреноженная лошадь. Трусливая мысль, мысль о ничтожестве, закралась в его разум. Нет, он не опозорит себя ни в своих глазах, ни в глазах других, ни в глазах Всеотца. Когда последние мгновения будут близки, он посадит юного Вульфстана на коня. В этой суматохе ему, возможно, представится шанс ускользнуть. Он сможет отправиться на север. Герулы, несущие на себе герб Алуита, вероятно, будут рады ему, как только Вульфстан расскажет свою историю.
Баллиста подумал о том, что делают его собственные сыновья далеко на Сицилии. Услышат ли они когда-нибудь о его смерти? Он подавил жалость к себе. Всеотец, если я паду, пусть твои воительницы выберут меня для Вальхаллы; а затем, и не слишком рано, через много лет, пусть они приведут ко мне моих сыновей. Давайте пировать вместе долгие века, пока не наступит самая зима зим, пока ледяной холод Фимбульветра не принесёт Рагнарёк, и это будет конец всем нам: богам и людям.
Глухой грохот барабана прервал раздумья Баллисты и заставил вздрогнуть стоявшего рядом Вульфстана. Ритм был медленным, глубоким, угрожающим.
— Персы делают то же самое; это ничего не значит, — Баллиста пренебрежительно ответил. Вульфстан выглядел немного успокоившимся.
Баллиста вышел из-под липового покрова и окинул взглядом войско аланов. Деревья на дальнем берегу не заслоняли ему обзор. Воин вывел коня вперёд. В коническом позолоченном шлеме, в посеребренной кольчуге, вельможа сиял, словно солнце. Алан снял шлем и повесил его на луку седла. С непокрытой головой он поднял руки, вероятно, обращаясь к какому-то верховному богу или воинственному божеству, которое, по мнению аланов, могло принести им удачу в предстоящем мрачном деле.
«Оставайся здесь». Решение было принято мгновенно. С луком и парой стрел в руке Баллиста пробирался сквозь подлесок. Он съехал на заднице вниз по берегу. Высоко держа лук, он перепрыгнул через ручей и прыгнул на противоположный берег.
На краю обрыва он замедлил шаг, осторожно приподнявшись под сенью дерева. Он слышал, как его семья зовёт: «Вернись! Что ты, чёрт возьми, делаешь?» Не обращая на них внимания, он пробирался сквозь кусты, пока не открылся хороший обзор.
Он натянул тетиву, поднял и натянул тетиву одним движением. Из рядов аланов раздался предупредительный крик. Баллиста прицелилась, учла северный ветер – чуть выше и чуть левее – и выстрелила.
Баллиста понимал, что ему следует бежать, но нужно было быть начеку. Двести шагов – очень дальний выстрел – и стрела, казалось, пролетела целую вечность. Насторожившись, воин в великолепных доспехах повернул голову, но не перестал призывать бога своего народа. Стрела вонзилась ему в бедро. Божество отвергло его настойчивость.
Аланы разразились яростным рёвом. Баллиста повернулся и побежал. Страх и торжество окрылили его ноги. Он полетел, словно Гермес, вниз по одному берегу, через воду, и вверх по другому, под надвигающийся грохот нескольких сотен копыт, под вопли негодования, ярости от святотатства.
Баллиста нырнул за дерево. Он согнулся пополам, с трудом набирая воздух в лёгкие. Вульфстан и остальные уже стреляли. Расстояние всё ещё было большим, ветки двигались на пути. Пока что они не попадут во многих. Но стрел было предостаточно. Пусть стреляют. Это давало им хоть какое-то занятие перед лицом натиска, и они чувствовали себя лучше.