Баллиста произнес на своем родном языке две строки эпической поэзии.
Вайрд часто будет щадить
Необреченный человек, если у него достаточно мужества.
Калгак сплюнул. «Если ты обречен, никакая смелость не изменит ход событий».
«Ты и вправду жалкий старый ублюдок», — сказал Максимус.
Все смеялись, кроме Вульфстана. Лицо молодого Энгла было омрачено.
Баллиста выхватил кинжал, отбросил его назад; выхватил меч, отбросил его назад; коснулся лечебного камня на ножнах. Всё это время он смотрел на Вульфстана, размышляя. Потом проклял себя за то, что не догадался раньше.
«Вульфстан, — говорил Баллиста на своём языке, — если ты выживешь, я дам тебе свободу. Если я паду, эти люди могут быть свидетелями, я хочу, чтобы ты был освобождён по моей воле».
Лицо мальчика расплылось в широкой улыбке. «Спасибо, Ателинг. Теперь нас не коснётся никакая беда».
«Хм», — фыркнул Калгакус.
Они пробирались сквозь подлесок от реки к заднему борту фургона в восточном конце полукруга. Там было пусто. Внутри и вокруг фургона за ним шла драка.
Баллиста махнул Вульфстану рукой, чтобы тот вышел в центр лагеря, а остальных троих повел по внутренней стороне повозки.
Укрепления между двумя повозками были прорваны. Там лежали мёртвые герул и римский солдат. Аланы топтали их, когда они пробирались сквозь толпу. Всё внимание соплеменников было приковано к повозке, которая всё ещё оказывала сопротивление.
Баллиста перехватил взгляд остальных. Он поднял три пальца. Они кивнули. Раз – два – когда он опустил третий палец, они бросились за угол повозки. Первый алан оглянулся. Спата Баллисты срезала ему половину лица. Максимус промчался мимо правого плеча Баллисты и глубоко вонзил свой короткий гладиус в грудь второго. Тархон двинулся слева. Третий, пробравшись через щель в баррикаде, открыл рот, чтобы закричать, вскинул руку, чтобы защититься. Звук так и не раздался. Рука была оторвана по локоть. Кочевник тупо смотрел на обрубок. Из него фонтаном хлестала кровь. Тархон вонзил острие клинка ему в горло, а затем оттолкнул сапогом. Другой алан карабкался в повозку вместе с дерущимися. Он обернулся, хотел крикнуть предупреждение, и стрела угодила ему в шею. Он медленно повернулся, словно впитывая последние лучи солнца смертного мира, и свалился с повозки. Четверо алани погибли примерно за столько же ударов сердца.
Баллиста жестом велел Вульфстану подойти поближе. Калгакус остриём меча убедился, что поверженные аланы мертвы. Ещё один, ничего не подозревая, появился в проломе укрепления. С диким воплем Тархон отбросил его назад. Снаружи раздались крики ужаса.
«Тархон, Вульфстан, прекратите сюда ходить».
Они заняли позицию, и Вульфстан выпустил пару стрел, не оставляя у аланов никаких сомнений в том, что оборона снова занята.
Баллиста и Максимус запрыгнули в заднюю часть следующей повозки. Калгакус, чья правая рука всё ещё почти бесполезна, медленно поднялся следом. Тела были разбросаны по полу повозки; шесть или семь из них, защитники и нападавшие, лежали в беспорядке. В остальном повозка была пуста. Бой продолжался. Трое последовали за ними сквозь повозку, спотыкаясь о трупы.
Снаружи, в Степи, перекрывая грохот боевого барабана, снова зазвучали рога. Скорее всего, они возвещали о закрытии бреши, подумала Баллиста. Но вызывали ли они подкрепление или признавали поражение? Вайрд часто щадит необречённого человека, если тот достаточно храбр. Эти строки проносились в его голове.
Полдюжины аланов готовились штурмовать третий фургон. Они стояли спиной к Баллисте. Увидев их, двое проскользнули внутрь фургона, чтобы обойти защитников с фланга.
Бок о бок на заднем борту Баллиста и Максимус посмотрели друг на друга. Они оба беззвучно прошептали: «Раз-два-три». Вместе они спрыгнули. Аланы услышали их, оглянулись, ожидая своего. В ужасе они начали поворачиваться. Баллиста слегка пошатнулся при приземлении. Вместо того чтобы попытаться восстановить равновесие, он продолжил движение вперёд – полубежав, полупадая – клинком вперёд, на алана справа. Кочевник развернулся, занося меч, чтобы защититься. Было слишком поздно. Остриё стали Баллисты прорезало бок туники кочевника и вонзилось в нежную плоть. Оно заскрежетало по ребру и продолжило движение. Баллиста воспользовался ударом, чтобы сдержать его.
Баллиста услышала, как Калгакус выругался, спрыгивая с хвоста повозки.
Оттолкнув бездыханного, вероятно, умирающего, противника, Баллиста повернулся к тому, кто был слева. Он щитом парировал мощный удар в шею. Оба отступили назад. Баллиста принял стойку «бык»: щит параллелен линии фронта, меч поднят над головой, торчащий сбоку ото лба, словно рог зверя. Алан держал щит так же, но меч был опущен к правому бедру. Оба переминались с ноги на ногу, ожидая, когда другой сделает движение, выжидая удобного момента.