Максимус был рад, что всё закончилось, рад, что они вот-вот уедут из этого места страданий, населённого демонами. Как только он вскочил в седло, к ним рысью подбежали Андоннобаллус и Фарас. С момента прибытия смены им не удалось толком поговорить. Оба поприветствовали Баллисту и его семью. Андоннобаллус, казалось, собирался сказать что-то ещё, но промолчал.
«Как долго ваши разведчики-герулы наблюдали за атакой аланов на лагерь?» — спросил Баллиста.
Андоннобаллус улыбнулся: «Ты знал, что они там?»
«Я думал, что выше по течению, в русле реки, находятся мужчины», — сказал Баллиста.
«Они были там несколько часов. Они ждали, пока остальные колонны займут позиции».
Максимус ничего не знал о разведчиках. Он наблюдал за лицом Баллисты. Оно было непроницаемым и гневным.
«Почему колонна помощи так долго добиралась сюда?» — спросил Баллиста.
«Навлобат правит обширными землями. Чтобы собрать большое войско, нужно время», — ровным голосом произнес Андоннобаллус.
«Навлобат мог бы послать меньше людей раньше».
«Он хотел быть уверенным, что поймает всех аланов. Он постановил, что их наказание должно быть окончательным и ужасным».
«Лошади кочевников скачут словно ветер», — сказал Баллиста.
Андоннобалл помолчал. «Когда посланники добрались до лагеря, Навлобата… не было».
'Прочь?'
«Навлобат — это…» Андоннобаллус пристально посмотрел Баллисте в глаза, словно провоцируя его на насмешку. «Навлобат не похож на других людей. Он общается с божественным. Иногда он входит в потусторонний мир».
«Твой отец путешествует в мире демонов?» — спросила Баллиста.
При этих словах двое герулов внезапно замерли. Андоннобаллус посмотрел на Фараса. Старший воин пожал плечами.
Андоннобаллус спросил: «Откуда ты знаешь, что он мой отец?»
«Вы, герулы, гордитесь своим братством и равенством, но все воины старшего поколения подчинялись вам. И иногда кто-то из них забывался и называл вас Ателингом».
Андоннобаллус рассмеялся: «Ты не дурак. Но ты бы им не был, ведь ты внук хитрого Старкада».
«Подожди», — сказал Максимус. «Если у вас, герулов, женщины общие, как можно узнать чьего-то отца? Я думал, в этом и суть».
«Так и есть, — согласился Андоннобалл, — но это недавнее нововведение моего отца. Многое изменилось за последние годы. Навлобат — законодатель, подобный скифу Залмоксису или спартанцу Ликургу. Он перестраивает обычаи герулов. Через него боги создают совершенство на земле».
«Что ж, мы будем удостоены чести», — сказал Баллиста, сохраняя серьёзное выражение лица. «Не каждому дано достичь совершенства».
Андоннобаллус бросил на него оценивающий взгляд. «Пора идти».
Они проехали мимо остатков лагеря, мимо всё ещё дымящегося большого костра и трёх кольев. Кости римского посоха, когда-то висевшие там, теперь везли в корзинах к месту последнего упокоения. На колья насадили трёх новых воинов. Аланские вожди были ещё едва живы. Над ними развевались знамена с бунчуками и тамгами.
Максимус и остальные переправились через реку и поскакали на север.
Вульфстан взглянул на ночное небо. Луна шла на убыль, а звёзды сияли ярко – глаза Тиаци, тысячи других и, ярче всего, палец ноги Аурвандиля Храброго; всё это боги поместили туда, чтобы утешать и оберегать человека.
В спящем лагере было тихо. Ветер тихо пел в верёвках палаток. Внизу, на коновязи, животные ворочались и кашляли во сне.
Рука Вульфстана болела. Ему и Тархону было приказано удерживать брешь, которую аланы прорубили во временных укреплениях между первыми двумя повозками у Кровавой реки. После того, как Баллиста и остальные двинулись дальше, аланы снова попытались прорваться. Вульфстан сразил первого стрелой. Тархон едва не обезглавил второго мечом. Но, подняв щиты, следующие двое прорвались вперёд. Один бросился на Тархона. Прежде чем другой успел атаковать, Вульфстан вонзил остриё меча в центр расшитой туники кочевника. Алан был слишком быстр, слишком опытен – просто слишком силён. Он отвёл клинок в сторону, словно Вульфстан был маленьким ребёнком, и одним движением ответил. Сталь рассекла правый бицепс Вульфстана. Вульфстан выронил меч. Он не смог остановиться. Его левая рука сжала рану. Сложись он пополам, и всё было бы кончено. Тархон нанёс удар с быстротой и уверенностью кошки. Алан, с которым он сражался, всё ещё падал, когда суанец сразил несостоявшегося убийцу Вульфстана.
Им было приказано удерживать пролом. Они это сделали. Рука Вульфстана была ценой, которую они заплатили. После боя гуджа и халиурунна очистили, смазали и перевязали рану. Ужасная старуха бормотала над ней странные заклинания. Это было четыре дня назад. Она всё ещё болела, как отрава. Последние два дня езды не помогли. Но Вульфстану почти всё равно.