«Свернувшаяся змея, пылающее пламя, летящая стрела».
«Хватит». Баллиста цокнул языком по нёбу, и его конь пошёл дальше. Он ухмыльнулся в темноте. Старый каледонец стал опекать, как нянька. Он заметил это по себе: чем старше становишься, тем больше беспокоишься.
По всему лагерю царило оживление. Баллиста и остальные присоединились к потоку воинов, ведших коней на юг между палатками.
На равнине разгорелось несколько больших костров. Неумолимый северный ветер уносил искры высоко в ночное небо. Знамена развевались по ветру от костров, и герулы заняли свои позиции. Царская охота была грандиозным предприятием. Отряд из четырёх тысяч всадников под командованием Андоннобалла уже выступил накануне днём. Всего сегодня утром вместе с Навлобатом должна была последовать ещё тысяча.
Баллиста и его семья присоединились к тем, кто под знаменем трёх волков преследовал тамгу, напоминающую три круга, пронзённые стрелой. Баллиста поприветствовал Фараса, но герул выглядел рассеянным и лишь кивнул. Это прозвучало несколько небрежно, но около двадцати человек, ожидавших своего Первого Брата, молчали. Щёлканье и треск огня резко перекрывали скрип кожи и звон уздечек.
Навлобат вбежал в круг света от костра. Рядом с ним стояли Улигаг и Артемидор, бывший раб из Трапезунда. За ними ехал Мар Аммон. Манихей выглядел совершенно несчастным. Навлобат воздел руки к темному небу и вознес молитву Артемиде и другим, более малоизвестным божествам охоты. Кочевники не совершали возлияний. Его речь закончилась, Навлобат подал знак, и они двинулись на юг, в степь.
Солнце ещё не взошло, но небо обещало хороший день. Ветер немного стих, лишившись большей части своей холодной кромки. На востоке горизонт был бледно-голубовато-золотой полосой. Над ним, расходясь с юго-востока, тянулись ребристые пурпурно-золотые облака, плотные, как дюны в пустыне. Высоко в облаках, в просветах, виднелось небо чистого аквамарина. Стая птиц – полдюжины чёрных силуэтов – создавала ощущение масштаба, абсолютного величия всего происходящего.
Они ехали лёгким галопом, пожирая мили. Во главе небольшой колонны Навлобат шёл с непокрытой головой и смеялся. Улигаг и Артемидор тоже выглядели счастливыми. Фарас, другой герул, сопровождавший их, выглядел несколько сдержаннее.
Солнце взошло. Навлобат остановился и, поклонившись в седле, послал ему воздушный поцелуй кончиками пальцев. Совершив проскинез, Навлобат позвал Баллисту и его семью скакать вместе с ним. Герулы отступили, но Навлобат дал знак манихею Мар Аммо остаться.
«Всё, что я знаю об охоте, в детстве мне передал друг моего отца Фанифей. Он не щадил меня критики, не сдерживал ни слова. Он был воином, которого боялась вся степь, могучим охотником и суровым учителем. Его энергия долгое время сохранялась в нём. Всего два года назад она его покинула, и, очевидно, ему пора было умирать». Навлобат печально покачал своей вытянутой головой. «Мне до сих пор трудно поверить, что он не справился с этим лучше».
Казалось, на это нечего было сказать.
Через некоторое время Навлобат оживился. «Но как добрая смерть не обязательно искупает грехи плохого человека, так и обратное должно быть верно. Я помню, как Фанифей избил меня за то, что я забыл охотничьи копья. Вот это было избиение! Он не щадил себя». Навлобат радостно рассмеялся.
И снова это не вызвало никаких очевидных возражений.
«Тебя часто били в детстве?» — неожиданно спросил Навлобат у Мар Аммо.
«Не более, чем обычно», — сказал манихей.
«Хм, возможно, тебя стоило бить чаще. Когда Мани был Корбициусом, его регулярно били. Это пошло ему на пользу. Может, и тебе пойдёт».
Мар Аммо совершенно не смог сформулировать ответ.
«Большинство удовольствий развращают, — сказал Навлобат. — Например, избиение мужчин. Даже секс и выпивка, если их довести до изнеможения, ослабляют человека. То же самое относится и к чтению. Но охота исключительно полезна — тело становится сильнее, душа — храбрее, и она упражняет все боевые навыки. Мужчина должен ездить верхом, бегать, встречать нападение крупной дичи, переносить жару и холод, голод и жажду и привыкать ко всем тяготам. Посол из Пальмиры рассказал мне, что царь Оденат всегда жил в горах и пустынях, сталкиваясь со львами, пантерами, медведями и другими дикими зверями. Неудивительно, что персы бегут от него, а римляне уступили половину своей империи такому человеку».
Посольство Одената к герулам — Баллиста задумался. Это была важная новость, если только она была правдой. Он не собирался напоминать, что, по римским меркам, царь Пальмиры был магистратом, управлявшим восточными провинциями от имени императора Галлиена.