Они были рядом с Ра; не дальше двух выстрелов из лука. Баллиста чувствовал запах воды. Сквозь широкую полосу деревьев и высокие камыши на её берегах он видел кое-где великую реку. Навлобат приказал остановиться, чтобы выстроить линию. И снова порядок дрогнул: знамёна опустились, затрубили рога. Облава застыла в строю и замерла. Лошади хлестали хвостами, шевелили ушами. Лошади и люди потели. Золотистые слепни донимали обоих.
Заросли впереди становились всё гуще. В них будет полно загнанной дичи, порой опасной. Строй всадников будет нарушен. Баллиста размял пальцы и руки, покрутил плечами. Он сделал большой глоток, убрал фляжку и приготовил лук. Ладони его были скользкими, а тонкая льняная туника прилипла к спине. Там будет царить хаос.
Навлобат запрокинул голову и издал долгий, дикий крик: йип-йип-йип.
Подобно охотничьим собакам, герулы издавали лай: йип-йип-йип.
Захваченный моментом, Баллиста закричал. Рядом с ним орал Максимус. Все кричали, кроме манихея и Фараса. Баллиста видел, как последний открыл рот, но каким-то образом понял, что он не издаёт ни звука.
Навлобат ударил его пятками. Его конь рванулся вперёд. Все бросились за ним.
Баллиста отпустил поводья, позволив своему «Сармату» самому пробираться в пятнистую тень. Люди и лошади мелькали в полосах солнечного света. Баллиста низко пригнулся, чтобы не задеть ветку. Многое с грохотом пробиралось сквозь подлесок.
Вепрь выскочил. Его лысая, кожистая голова и плечи были обращены к всадникам. Герул взвизгнул. Вепрь повернулся и бросился бежать, подпрыгивая. Охотники бросились вдогонку. Сквозь кусты виднелись лохматые, красновато-коричневые холки зверя. Баллиста была рядом с Навлобатом. Манихей исчез.
Баллиста выстрелила. Стрела промахнулась. Навлобатес прицелился. В момент выстрела кабан рванул вправо. Стрела Навлобата вонзилась в землю. Они повернулись за ним.
Кабан покатился по земле, ударившись мордой о опавшие листья. Он вскочил на ноги, хлестнув хвостом. Стрела вонзилась ему в ближнюю к передней ногу. Улигагус был прямо над ним, отступая назад. Ещё одна стрела, затем ещё одна, ударили кабана в бок. Он повалился набок.
«Вперед, вперед», — крикнул Навлобат.
Они были почти у самой кромки воды. Камышовый берег кишел дичью. Раздавались всплески воды: те, кто умел плавать, бросались в широкую реку. Над головой пролетали утки. Всадники замедлили шаг, двигаясь вперёд осторожнее, не переставая стрелять.
Баллиста приблизилась к Навлобатесу. Максимус находился слева от него. На мгновение все трое оказались изолированы. Сзади между Баллистой и Максимусом просвистела стрела. Не отрывая глаз от колышущейся завесы камышей впереди, оба выкрикнули предупреждения.
Что-то очень большое продиралось сквозь камыши впереди. Перистые верхушки дернулись и исчезли. Навлобат напевал какую-то молитву, призывая зверя к себе.
Из укрытия выскочил взрослый олень, с величественно раскинувшимися рогами. Он бросился бежать. Навлобат бросился на него, выхватив меч. Олень откинулся назад, опустив рога для атаки. Конь Навлобата отступил в сторону. Недостаточно далеко. Брызнула кровь. Когда его конь проехал мимо, Навлобат нанес удар назад и вниз. Длинный прямой меч глубоко вошёл в затылок оленя. Тот свалился, словно мешок. Навлобат наполовину обезглавил животное.
«Ваш манихей был бы рад, что не увидел этого», — сказал Максимус.
Пир состоялся на берегу реки. Избранные люди из окружения Навлобата заняли невысокий холм. Баллиста и его семья чистили своих коней, не давая им пить, пока они не остынут. Герулы развели костры, собрали и разделали дичь. Вымыв, намазав и перевязав правую ногу, Навлобат позаботился о своей лошади, затем освежевал и разделал тушу оленя. Как подобает хорошему охотнику и великодушному монарху, он посвятил часть туши Артемиде и богам, а лучшие куски раздал окружающим, оставив себе только печень.
Они жарили мясо на открытом огне. Оно было вкусным: хрустящим, с ароматом древесного дыма, с вытекающим соком. Соль была, но Наулобатес вспылил, обнаружив отсутствие уксуса. Неловкий момент прошел, и он начал пить. Баллиста порадовался, что он не герул, забывший про уксус. Наулобатес и сам не производил на него впечатления человека, забывающего о чём-то. Баллиста уселся выпить с Первым Братом и его спутниками. На берегу Ра они все расселись и принялись обильно пить.