Стовин сидел на кровати. Рядом лежала открытая книга. Он удивленно посмотрел на нее, и она осторожно вошла в комнату и закрыла за собой дверь. Она вдруг почувствовала, что ей трудно говорить.
— Что ты читаешь? — наконец глупо спросила она.
— Гармен Флон, — ответил он. Его лицо было в тени и она не могла видеть его глаз.
— Ты… — начал он, но она прижала палец к губам. Стовин продолжал смотреть на нее, но ничего не говорил.
— Я ужасно замерзла, — прошептала она.
Он сбросил книгу на пол, протянул ей руки.
— О, действительно, ты вся дрожишь.
Он смотрел на нее снизу вверх. Дайана видела, как на виске его бьется жилка.
— О, ты так хорошо пахнешь, — сказал он.
— Я?
— Садись сюда.
Он нежно погладил ее волосы. Затем он поцеловал ее с такой легкостью, что было трудно поверить, что он всего второй раз целует ее в губы. Дайана ответила на поцелуй. Стовин откинул покрывало на постели.
— Если ты замерзла, ложись под одеяло.
Вскоре они уже лежали рядом на узкой постели и их тела прижимались друг к другу. Колени, бедра, животы… Руки Стовина нежно ласкали ее тело, и она таяла под этими прикосновениями. Она обняла его за шею и стала целовать.
— Ты уже согрелась? — спросил он, когда перевел дыхание. — Ты рада, что мы вместе?
— Стовин, я думала, что ты никогда не решишься сам.
Его руки стали неумело освобождать ее от одежды. Дайана помогла ему и вскоре они слились воедино. Это было такое совокупление, какого она еще никогда не знала. Она понимала, что не обладает большим опытом. У нее было только две любовные связи с двумя разными мужчинами. Для нее это были только эксперименты, не более. И оба не принесли ей счастья. Со Стовиным все было по-другому. Совсем по-другому. Его нельзя было назвать сильным мужчиной, но когда все кончилось, она лежала рядом с ним полностью удовлетворенная, впервые в жизни.
— Почему ты так долго? — спросила она, поглаживая его голое плечо.
— О чем ты?.. Мне кажется, что совсем не долго.
Она приподнялась на локте и посмотрела на него. Лицо его было покрыто капельками пота. Видимо, он затратил много сил.
— Я совсем не о том, и ты знаешь это. Я спрашиваю, почему ты так долго не приходил ко мне?
Такая прямота слегка огорошила его.
— Видишь ли, Дайана, я слишком замкнутый человек. Я никогда не понимаю людей. Для меня привычнее иметь дело с мыслями. Я полагаю, что просто не хотел осложнений.
Он пристально смотрел на нее, а его рука лежала на ее груди.
— Я старше тебя, Дайана. Я буду совсем стариком, когда ты только достигнешь расцвета. И тогда начнутся проблемы. Ты же знаешь, что настоящее совсем не определяет будущее.
Она засмеялась.
— Я не дитя, мне почти тридцать.
— О, — сказал он, внезапно улыбнувшись. — Как только ты влачишь этот груз?
Он уже снова был на ней, и она ахнула, когда опять почувствовала в себе его твердую плоть. Он буквально вдавил ее в пружинный матрац.
— Кажется, мне приходится нести на себе не только груз лет, — сказала она, прижимаясь губами к его плечу. — Ты понимаешь, что эта кровать ужасно скрипит, Стовин?
— Чепуха. Кровать Солдатовых тоже скрипит. Совсем недавно из их комнаты доносился такой шум, что мне казалось, что началось землетрясение. Сейчас они утомились и спят.
Вместо ответа Дайана обхватила его руками и ногами и изо всех сил прижалась к нему, стараясь, чтобы ни один миллиметр его пениса не остался вне ее.
В полумиле от дачи Солдатовых, в затемненном углу классной комнаты школы № 2 Бисби присел на свою раскладушку и достал заветную коробочку. Он осторожно перебирал ее содержимое… блестящий белый амулет — череп, книгу с запятнанной коричневой обложкой, старую фотографию человека, стоящего возле деревянного дома. Он разложил все на деревянной табуретке. Тут были и другие вещи… плоский кремниевый наконечник стрелы, какими пользовались в Каменном веке, целая пригоршня различных когтей, красный тумблер, на котором белыми буквами было написано «Пуск». И наконец он нашел, что искал: кожа молодой рыбы-орла. Ее черно-серо-белые перья, слегка помятые, отливали нежным блеском в свете фонарика. Бисби взял ее в руки и произнес несколько слов так быстро, что никто не смог бы разобрать, что он сказал. Он долго сидел молча, вглядываясь в темноту, а затем сложил обратно свои сокровища.
— Я завтра улетаю, — сказал он. — Ты дашь мне какой-нибудь знак?
Снова он ждал минут пять, затем разделся и лег. У противоположной стены зашевелился спящий Волков. Нет, это не знак, подумал Бисби. Почему же нет знака?