— Что они хотят? — спросил Стовин.
Бисби ответил ему, не поворачивая головы.
— Насколько я понимаю, они хотят, чтобы мы уходили вместе с остальными.
— А зачем?
— Черт бы меня побрал, если я знаю. Они хотят, чтобы мы шли с эскимосами.
Чукчи подошли ближе. Вид у них был угрожающий. Пистолет в руке одного был направлен в живот Дайане. Он снова что-то крикнул Бисби. Затем протянул руку к автомату. Бисби отступил на шаг и покачал головой, сказав что-то. Чукча снова показал на дверь.
— Нам нужно уходить, — сказал Стовин. — Их слишком много. И здесь, да еще на улице. Но ни в коем случае не отдавай им автомат.
Сопровождаемые чукчами, они вышли на улицу. Валентина бросилась к Солдатову, стоящему возле саней. Волков спросил у Бисби:
— Чего им надо?
Чукчи знаками показывали, чтобы они сели в сани.
Стовин крикнул:
— Делайте, что они говорят. Они хотят, чтобы мы уехали. Вместе с ними, что двигаются по дороге. Валентина…
Она посмотрела на него. — Да, Сто?
— Держись поближе к нам. Сейчас мы должны быть вместе.
Она кивнула и подняла в ответ шест.
— Она храбрая девушка, — сказал Бисби Дайане. Он погнал оленей, и вскоре они уже пристроились в хвост длинной процессии. Процессия, сопровождаемая криками чукчей, опускалась к морю. И перед ними открылось потрясающее зрелище.
Было темно, а плотные облака закрывали звезды. Но лед Берингова пролива слабо фосфорисцировал и на нем четко выделялась черная змея процессии. Она медленно двигалась на восток и в ней изредка поблескивали огоньки фонарей. Да, эта колонна из людей, собачьих и оленьих упряжек направлялась в открытый Берингов пролив, покидала страну.
— Пролив замерз, — сказала Дайана. Она была возбуждена и смотрела туда, где в лед вмерзли ледоколы. Колонна уже была на льду, подгоняемая криками чукчей. Вскоре чукчи, вполне удовлетворенные, отстали, и эскимосы продолжали двигаться вперед. Слышался лай собак, крики людей, щелканье собачьих бичей, изредка выстрелы. И сквозь весь этот шум Дайана слышала шелест полозьев по льду. Они спустились на лед слева от основной процессии и сейчас двигались параллельно линии ледоколов. Вернее, внезапно подумал Стовин, это уже не ледоколы, а застывшие глыбы льда. А далеко-далеко за ними виднелись какие-то поблескивающие изломанные очертания. Они четко выделялись на темном небе. Но нет, не может быть, подумал Стовин. Я точно знаю, что в Беринговом проливе нет никаких…
— Держись, — крикнул Бисби. Одна упряжка чуть не рухнула вниз. Ровный свист полозьев прекратился, и сани застыли на неровном льду. Колонна эскимосов была справа от них и постепенно удалялась, скрываясь из виду. Густой туман ложился на застывший океан.
— Я не вижу Валентину, — сказал Бисби. Голос его был спокоен, но он резко остановил упряжку. Они соскочили на лед. Было ужасно холодно и туман проникал к телу даже сквозь толстую одежду. Они стали кричать. Тревога охватила Дайану, но вот сквозь туман донесся ответный крик. И вот через пару минут из тумана вынырнула оленья упряжка, окутанная белым паром. Казалось, это появились приведения из норвежских саг. Солдатов и Волков соскочили с саней и в приливе радости обнялись с Бисби и Стовиным. Волков в избытке чувств хлопал Бисби по спине и повторял:
— Все в порядке, все хорошо.
— Нам нужно что-то придумать, чтобы не потеряться в пути. В таком тумане легко растеряться, и у нас нет ни одного фонаря. Я думаю, что придется ехать рядом и очень медленно.
— Один из моих оленей очень тяжело дышит, — сказала Валентина. — Посмотри…
Бисби подошел к оленю. Бока животного судорожно вздымались и вокруг его рта была замерзшая пена. Бисби покачал головой.
— Потом мы снимем часть груза с твоих саней, Валентина, — сказал он. — Но сейчас не место для этого. Может быть, потом, на остановке.
— А куда мы отправляемся? — спросил Волков.
— В настоящий момент, — сказал Бисби, — мы двигаемся в Америку. Разумеется, сегодня к вечеру мы туда не попадем.
— А все эти люди? Куда они идут? Что с ними случилось?
— Они тоже идут в Америку. Во всяком случае, многие из них, — сказал Бисби, направляясь к своим саням.
Волков долго смотрел вслед ему, затем сел рядом с Валентиной. Солдатов тоже занял свое место. Та радость, которая охватила их после того, как они нашли друг друга, постепенно испарилась, и они очутились лицом к лицу с реальностью, жестокой реальностью. Валентина посмотрела на мужа. Лицо его было осунувшимся, смертельно усталым.