— Но! — крикнул Бисби, и упряжка рванулась вперед. Валентина тронула шестом своих оленей. Упряжка ее тоже двинулась вперед. Вскоре они уже ехали почти рядом — в десяти ярдах друг от друга. Олени шли шагом.
— Ты знаешь, куда мы едем? — спросил Стовин.
— Я думал, что моего интеллекта хватит, чтобы жить в любых условиях, горько подумал он. Но холод заморозил мой разум. Мне приходится тратить все силы на борьбу с ним.
Он еще плотнее закутался в меха и посмотрел на Бисби, который уверенно смотрел вперед.
— Я знаю, куда еду, — ответил Бисби. В голосе его было торжество.
Глава 21
Через два часа они уже были у подножия утеса. Острые камни торчали из-подо льда. Валентина медленно вела сани между камнями. Туман уже схлынул, и ночь была ясная и звездная. Бисби ехал вдоль утеса. Голодные олени фыркали, требуя остановки и отдыха. И наконец он нашел, что искал. Это было совершенно неожиданно для них: изо льда торчал длинный шест, завернутый в оленью шкуру. А на вершине шеста, закрепленный с помощью костей, висел ржавый котелок.
— Вот он, маркер, — сказал Бисби, останавливая упряжку. Вылезать из тепла саней на жгучий холод всегда было испытанием для Стовина. И сейчас было не лучше. И все же у него перехватило дыхание и он забыл обо всем, когда увидел в звездном свете вход в пещеру. Черная дыра в темноте. Бисби рассмеялся. Он был доволен.
— Вот оно. Сто, — сказал он. — Здесь мы проведем ночь.
— Но откуда ты знал… — начал Стовин, но Бисби перебил его. Лицо его казалось розово-красным в звездном свете.
— Я расскажу все, когда мы устроимся в пещере, — сказал он.
Откуда-то сзади донесся изумленный голос Дайаны. Все обернулись к ней. Она смотрела на северное небо, и лицо ее было освещено волшебным сиянием. Да, все небо полыхало огнями, переливающимися разными цветами.
— Посмотрите! — произнесла Дайана. На небе менялись все цвета радуги — красные, оранжевые, желтые, зеленые, голубые… Все небо над северным горизонтом было охвачено пожаром, и лед отражал разноцветные огни. Столбы пламени вонзались в небо. Внезапно все погасло на секунду, а затем вспыхнуло с удвоенным блеском. Теперь на небе извивались серебристо-алые ленты, такие яркие, что затмили своим светом звезды, И эта огненная какофония сопровождалась шелестом, потрескиванием, как будто кто-то перебирал огромные шелковые простыни. В воздухе остро пахло озоном. В этом красном сиянии лица людей казались нереальными, мистическими. Внезапно из одной ленты вырвался острый луч света, который указывал куда-то на восток, за невидимую линию горизонта.
— Северное сияние, — сказал Солдатов. Голос его был слабым, но решительным. Валентина, стоя рядом, поддерживала его.
— Я еще никогда не видела такого сияния, — сказала она.
Вскоре небо стало угасать и осталось только пульсирующее розовое сияние. Но Бисби все еще стоял, глядя на небо, откуда вырывался последний луч, направленный на землю. Лицо Бисби было одухотворенным. Он что-то пробормотал про себя, и Стовин, стоящий рядом, разобрал только одно слово — наконец.
Но вот Бисби очнулся и пошел в пещеру. Она оказалась гораздо больше, чем можно было судить по размеру входа. В ней был один большой зал, расположенный сразу возле входа, а от него вели ходы в три небольших помещения. Воздух в пещере был холодный, но зато не ощущалось никакого ветра. И он не был застоявшимся. По всему было видно, что здесь кто-то недавно был. Тем более, что в углу лежала куча шкур. Лисы, песцы, волки… А под шкурами находилась коллекция предметов, совершенно неожиданных в этой арктической пещере — какие-то цветные флаконы, пластиковые коробочки, дешевые джинсы, шелковые чулки… Дайана осмотрела все это опустившись на корточки. Она взглянула на Бисби.
— Что это значит?
Тот рассмеялся.
— Торговля. Ты знаешь, где мы?
Она покачала головой.
— Это Маленький Диомед. — А вон там, — Бисби показал куда-то в сторону выхода из пещеры, — Большой Диомед. Эти острова находятся в центре Берингова пролива. И любой эскимос может на каяке добраться сюда из Сибири или с Аляски. Вот почему здесь все эти товары.
— Я не понимаю, — сказал Стовин.
Бисби снова рассмеялся. Странно, подумал Стовин, как он любит из всего делать тайну.
— Эскимосы — есть эскимосы. Они не признают границ. Но русские и американцы строго соблюдают их — особенно здесь, где все берега утыканы ракетными установками. А эскимосы торговцы. Они приносят сюда с советского берега шкуры — ведь сейчас в Сибири больше зверей, чем на Аляске. И они выменивают их нот на эти товары, что вы видите здесь. Это товары, которые нельзя достать в советском раю для рабочего люда. Разумеется, это незаконно, но невозможно запретить эскимосам заниматься торговлей.