— Но не можешь же ты серьезно говорить, — сказала Дайана, — что чукчи проснутся утром и скажут: а вот и снова появился перешеек, и мы можем снова гнать эскимосов по нему.
Бисби посмотрел на нее с таким выражением, что оно показалось ей не удивлением, а плохо скрытой злобой.
— Твои волки — почему он всегда говорит «твои волки» — никогда не видели мамонтов, но вспомни, как они нападали на вездеходы под Новосибирском. Все меняется, девушка. Сейчас может происходить такое, о чем вы, ученые, даже не можете предположить.
Это еще одна его привычка называть ее и Валентину девушками. Дайана поджала губы и замолчала. Разговор постепенно перешел на общие темы, хотя ей казалось это невозможным в сложившейся ситуации. Волков разговаривал с Бисби. Между ними, казалось, возникли дружественные отношения, хотя это было довольно неожиданно. Солдатов спал, а Валентина сидела над ним, очевидно, беспокоясь о его состоянии. И Стовин был рядом… теплый, внимательный, бережный. Нет, что ни говори, хотя мир и изменился, он оставался ласковым и добрым. Дайана посмотрела на Бисби.
Все-таки очень странный тип. Но без него они бы не были здесь, а она, Дайана, сейчас была бы у чукчей. Нет, ей нужно поддерживать мир с Бисби.
Через полчаса все приготовились спать. Солдатовы заняли одну из трех пещер. Бисби с Волковым — центральную пещеру, последняя досталась Дайане со Стовиным. Перед тем как разойтись, Дайана подошла к Бисби и сказала:
— Поль, то, что ты говорил о мосте, это ведь ты узнал не в колледже. Это что-то большее. Мне показалось, что ты заранее знал об этом.
Он медленно кивнул. В пульсирующем свете лампы лицо его на момент показалось юным и беззащитным.
— Да, Дайана. Ты права. Это часть предсказания. Я знал об этом очень давно.
— Какого предсказания?
— Я не знаю. Я не посвящен. Действительно, не знаю. Это пришло ко мне еще в детстве. У меня было необычное детство по вашим стандартам. Я охотился, ловил рыбу… занимался колдовством…
Она рассмеялась.
— Колдовством? О Поль…
Ей показалось, что она снова рассердила его. Но ее смех, казалось, не задел его. Он сам улыбнулся.
— Есть многое на небесах и на земле, Горацио, что недоступно нашим мудрецам, — сказал он.
Не понимая, что делает, Дайана взяла его руку. Голос ее был насмешливым, но и он, и она ощущали какой-то контакт, возникший между ними.
— И Шекспир? — сказала она. — Знаешь, Поль, что страшно не то, что эскимос стал летчиком реактивного самолета, а то, что эскимос бросил колледж.
Он не ответил, и тогда она повернулась, чтобы уйти. Но Бисби шагнул вперед, повернул ее к себе, взял ее голову в руки и крепко поцеловал ее в губы. Затем он исчез в своей пещере. Сердце ее отчаянно забилось, и она, как школьница, потянулась за ним, но все же взяла себя в руки. Когда, несколькими минутами позже, она лежала рядом со Стовиным, она повернулась к нему:
— Стовин?
— Да?
— Тебе не хочется заняться любовью?
— Они услышат, — сонно сказал Стовин. — Эй, что ты делаешь…?
Он уже проснулся.
— О, — сказал он с притворной неохотой, — совсем непросто заниматься этим в такой одежде, но я думаю, что смогу что-нибудь сделать.
— Сделай, пожалуйста, Стовин, — попросила она. Когда все было кончено, она лежала на спине, испытывая глубокое чувство удовлетворения. Она прижалась к нему.
— О, я люблю тебя, Стовин, — прошептала она. — И буду любить всегда. — Она приподнялась на локте и поцеловала его. Я люблю его, сказала она себе. Очень люблю. Вот почему я захотела его прямо здесь и сейчас.
Она стала засыпать, прислушиваясь к отдаленному треску льда, и вдруг новый звук проник в ее сознание. Затем он снова повторился. Дайана толкнула Стовина.
— Ты слышал, Стовин? Это…
Он прижал палец к ее губам, прислушался. До них донесся протяжный вой. Он донесся издалека, но ошибиться было невозможно. Стовин снова лег.
— Да, — сказал он. — Волки. Волки на перешейке.
Через семь часов в слабом утреннем свете они увидели первых волков. Черные точки на снежной долине. Черные точки, которые часто останавливались и собирались в тесные группы. Немного погодя они поняли причину: четыре мертвых эскимоса — мужчина, женщина и два ребенка. Они лежали уже припорошенные утренним снегом. Поблизости сломанные сани. Через милю они увидели еще двух мертвых — оба мужчины. Старик и юноша. На этот раз Бисби не стал останавливаться. Их сани теперь двигались медленно, так как в упряжке Валентины был всего один олень. Второго умершего они оставили в пещере. Бисби сказал через плечо.