Палмер говорил. Я слушал. Тем более что слушать было поучительно: Палмер говорил так, как говорят люди, рождённые для трибуны, каждая фраза закруглена, каждый тезис подан с нарастанием и ударением в конце, и в каждом абзаце его речи присутствовали слова «Америка», «угроза», «закон» и «порядок» примерно в равных пропорциях. Он ни разу не сбился, ни разу не запнулся, ни разу не сказал «э-э» или «ну», и, если бы я не сидел рядом с ним в кресле, а смотрел по телевизору из своей тольяттинской квартиры, я бы, пожалуй, переключил на другой канал минуте на третьей. Но телевизора здесь не было, пульта тоже, и приходилось сидеть.
— Агент Фуллер, — повернулся ко мне Линч, когда Палмер сделал паузу, чтобы набрать воздуха для следующего тезиса. — Каково это, найти динамит в подвале?
— Неприятно, — сказал я.
Линч подождал продолжения. Продолжения не последовало.
— Вы можете рассказать подробнее? — спросил он. — Читателям интересны детали.
— Шесть динамитных шашек за фальшивой стеной, — сказал я. — Два детонатора. Оружие.
— Этого достаточно, чтобы взорвать жилой дом, — Палмер тут же вставил свои пять копеек
Всё шло именно так, как должно было идти: генеральный прокурор давал масштаб, трибун популист в его лице же сгущал краску и кидался нарративными образами, а скромный агент давал конкретику. Палмер произносил «красная угроза» и «рука Москвы», а я произносил «шесть шашек» и «два детонатора». Дуэт, бляха муха, Пат и Паташон, чтоб их!
Минут через двадцать Линч закрыл блокнот, поблагодарил, пожал руки обоим и ушёл. Палмер проводил его до двери с тем сердечным радушием, с которым провожают человека, несущего твою рекламу, и повернулся ко мне.
— Спасибо, агент Фуллер. Вы были безупречны. — Рукопожатие, снова двумя руками. — Передайте Баркеру: Вашингтон доволен. Мы ждём результатов по всей стране, и Детройт показал пример.
Я поблагодарил, взял портфель и вышел.
Приёмная генерального прокурора была просторнее, чем весь кабинет Гувера: диван, два кресла, журнальный столик с газетами, секретарь за конторкой у двери. Я прошёл три шага к выходу и остановился, потому что с дивана поднялся Додж.
Не один. Рядом с ним сидели двое мужчин, такие прям характерные. Охраннички, скорее всего из конторы типа пинкертоновской или что-то подобное. Сейчас именно частные детективы чаще всего работают частными же охранниками.
Додж посмотрел на меня. Я посмотрел на Доджа. Он был в том же тёмном пальто, что и в поезде, и вид у него был такой, как будто он не спал, а если спал, то плохо, и не завтракал, а если завтракал, то виски. Глаза красные, подбородок тяжёлый, но в глазах, за усталостью, стояла та же упрямая злость, что и вчера вечером в вагоне-ресторане. Человек, который приехал драться и собирался драться, и вся усталость мира не могла его от этого отвлечь.
— Фуллер, — сказал он. Не вопрос, не приветствие. Констатация. Он меня узнал.
— Мистер Додж, — ответил я.
Мы стояли друг напротив друга, я с папкой, он с телохранителями, и оба понимали: я выхожу оттуда, куда он заходит. Додж посмотрел на дверь кабинета Палмера, потом на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде горькой усмешки.
— Ну что, — сказал он негромко, — этот петух Палмер накормил вас своими лозунгами? Готовы дальше кошмарить моих лучших людей Фуллер?
Я не ответил. Не потому что нечего было, а потому что в приёмной генерального прокурора, при секретаре и двух пинкертоновцах, отвечать на такие вопросы не стоило.
Додж понял. Усмехнулся. Полез во внутренний карман пальто, достал визитную карточку и протянул мне.
— На всякий случай, Фуллер. — Голос тяжёлый, негромкий. — Когда ваш сраный запал кончится, а вопросы останутся. если останутся.
Я взял карточку. Плотный картон, тиснённые буквы: John F. Dodge, Dodge Brothers Motor Car Company, Detroit, Michigan. Ниже — адрес, телефон, телеграфный адрес.
— Благодарю, сэр, — сказал я.
Додж кивнул, повернулся и пошёл к двери кабинета. Охрана двинулась за ним.
Дверь кабинета Палмера открылась. Секретарь произнёс:
— Мистер Додж? Генеральный прокурор готов вас принять.
Додж вошёл, не оглянувшись. Дверь закрылась.
И зачем я спрашивается попёрся в этот Вашингтон? На самом деле толку от всего этого ноль целых хрен десятых. Ну поручкался с Гувером, ладно. ну посмотрел на Палмера, чтоб ему провалиться. И всё же! Пустая трата времени!
Хотя, если вспомнить о Кэтрин Морган то нет, всё-таки не пустая. И дело не в ней, хотя надо признать мисс Морган очень даже ничего как мордально так и всем что ниже. Дело в её папаше. Судья и правда может пригодиться.
Но ладно, судья Морган в Детройте и мне пора возвращаться туда же. И найти Ковальского. Если Палмеру тёрки Доджа с Фордом не интересно то мне напротив. Ещё как!