— Достал, — сказал он. — Тот лез через окно, головой назад, а Рекс его за задницу, мистер Фуллер. Простите. Тот заорал, дёрнулся обратно и оставил на раме полштанины. А второй, видно, стоял снаружи и караулил. Оба побежали.
Он помолчал, наслаждаясь эффектом.
— А потом Рекс вернулся к двери, лёг на коврик и облизнулся. Я его проверил, на нём ни царапины, да и откуда они возьмутся. А на морде кровь. Чужая. Он с них, мистер Фуллер, как бы это сказать… — Мирко подбирал слово и подобрал: — Дань взял.
Он засмеялся. Тихо, но с удовольствием. Для Мирко история была простая и прекрасная: залезли воры, Рекс одного цапнул за задницу через окно, оба убежали, утром вставил стекло, конец. Собака — герой, хозяин вернулся, всё хорошо. Мирко было шестнадцать лет, он работал на заводе, жил одну неделю в чужом доме с огромным псом и справился, и пёс справился, и мир был прост и правилен: хорошие победили, плохие убежали, кровь на подоконнике — не его.
Я кивнул. Сказал «молодец Рекс». Похвалил Мирко, что спустился проверить. Попросил показать ткань — принёс: грубая шерсть, тёмная, дешёвая. Рабочие штаны, не пальто, не костюм. Спросил, не вызвал ли полицию. Мирко сказал, что нет, не стал: воры убежали, а полиция будет задавать вопросы, а он тут, в общем, не совсем официально живёт. Я кивнул ещё раз, потому что кивать было проще, чем объяснить шестнадцатилетнему сербскому парню, что история, которую он только что рассказал мне со смехом и гордостью, была совсем не такой простой и совсем не такой весёлой, как ему казалось.
Поляки. Ночью. В мой дом. Разбитое окно, рабочие штаны, польская ругань. Не грабители из хорошего района — те режут стекло, а не бьют, приходят в мягкой обуви и не кричат. Хэмтрамк.
Вопрос: откуда знали, что меня нет? Это что, получается у нас в бюро крыса? Или нет?
Глава 8
— О, а вот и наш столичный спаситель прекрасных дам от разъярённой толпы.
Пейн подошёл ко мне с какой-то даже немного глумливой улыбочкой сразу же, как только появился в конторе. Сегодня я пришёл первым, даже Баркера ещё не было, не говоря уже обо всех остальных. Так что утренний кофе, причём не тот полюбившийся божественный напиток от Милицы, а самый обыкновенный, американский, я себе делал в гордом одиночестве.
— Не понял, — откликнулся я. — Ты вообще о чём?
— Ну как о чём? Давай рассказывай, что у тебя там случилось в столице. Почему Баркеру звонил судья Морган и тот с очень удивлённым видом буквально полетел в офис судьи? И почему, когда Баркер приехал, он с кем-то о тебе по телефону разговаривал ещё минут двадцать, а там много всего интересного прозвучало?
— Да так, ерунда на самом деле, — отмахнулся я.
— Нет, не ерунда. Давай рассказывай, — продолжал наседать Пейн.
Делать нечего, пришлось вкратце пересказать историю моих взаимоотношений с вашингтонскими суфражистками и их идеологическими оппонентами.
Я как раз закончил это делать, как пришёл Баркер. И тут же, с порога прозвучало:
— Роб, зайди ко мне в кабинет.
Я допил кофе одним большим глотком и пошёл за Баркером в его закуток, отделённый от остальной конторы перегородкой с дверью, на ходу хлопая себя по карманам пиджака в поисках сигарет.
— Ну садись, Ромео недоделанный.
По голосу Баркера было непонятно, в каком он настроении и чего ожидать, поэтому я сел в предложенное мне кресло и дождался, пока он закурит. Сам я в это время занимался ровно тем же, так что маленький кабинетик очень быстро заполнился густым табачным дымом — таким, что, как говорится, хоть топор вешай.
Обычно наш начальник на это внимание не обращал, но сегодня с ним явно было что-то не то, потому что он встал, подошёл к окну и распахнул его. Точнее, не распахнул, а сдвинул вверх, потому что окно у него было в обычном американском стиле. Нет бы створки настежь, как дома, — нет, вот это вот маленькое окошечко, практически бойница, ползущая по направляющим снизу вверх.
Удобно, если уж на то пошло, для того чтобы ставить кондиционер, и, когда это чудо бытовой инженерии распространится, практически все фасады многоквартирных домов Америки будут украшены уродливыми коробками, торчащими из этих самых бойниц.
Но совершенно непрактично, если речь о том, чтобы быстро проветрить помещение — даже такой маленький кабинет, как у Баркера.
— Так вот, Роб, на самом деле ты…
Драматическая пауза. И как будто бы вдалеке раздались размеренные звуки, отдалённо напоминающие барабанную дробь.
— … молодец. Есть в тебе, Фуллер, какой-то редкий талант оказываться в нужном месте и в нужное время. Пришёл в тот бар — раз, и мы размотали такой клубок, расшевелили такое осиное гнездо, что просто диву даёшься. Поехал с отчётом к Гуверу и Палмеру — и снова оказался прямо в центре очень интересных событий. Далеко идущих событий, мой друг. Пейн наверняка тебе растрепал, что мне звонил судья Морган и я даже поехал к нему навстречу.