— Вот ведь чёрт! — громко, чтобы слышала вся палуба, заговорил я и захлопал руками по карманам. — Зажигалку в машине оставил, вот же идиот. Сигареты здесь, а зажигалка в машине. А у тебя… Так, ну-ка дай-ка прикурить.
Тут я сам себя и прервал, не дав Пейну вставить слово. А то этот напарничек явно бы вытащил свою зажигалку.
— Ты же в пальто, а не в плаще. Сам забыл подарочек Сары. И у меня стрелял! Вот сколько я тебе говорил, что-то, что твоя дражайшая женушка сделала тебе такой шикарный подарок, — это не повод пользоваться только ей. Надо будет тебе ещё одну зажигалку купить, чтобы ты не перекладывал твою прелесть из плаща в пальто. Хотя что я про тебя — сам такой же! Ну надо же, в машине забыл. Вот ведь дурак.
Говорил я это громко и специально: во-первых, не давая Пейну вставить ни слова в мою пантомиму, а во-вторых, так, чтобы меня все слышали. Житейская ситуация, ничего интересного. Один парень забыл зажигалку и переключает свою злость на второго. Всё очень и очень натурально. Во всяком случае, я надеюсь.
Я оглянулся и после секундных колебаний пошёл к тем самым троим уродам.
Те несколько метров — ну или ярдов, учитывая то, что сейчас в моей новой жизни всё вокруг в этой ублюдочной имперской системе, и ярды будут уместнее, — которые я шёл под взглядами этой троицы, были, пожалуй, самыми длинными ярдами в моей жизни. Им ничего не стоило прямо сейчас достать стволы, а стволы у них есть. И всё. Финита ля комедия. Пишите письма. Ну или, вернее сказать, приносите цветы на кладбище.
Хм. А ведь на мою могилку-то и цветы никто не принесёт. Разве что Милица всплакнёт и по первости будет ходить вспоминать своего незадачливого хозяина, а потом всё. Будет себе лежать Роберт Фуллер под сырой землёй родного штата, и никто о нём не вспомнит, и слезинки не уронит. Брр. Как-то даже не по себе стало.
Не знаю, может быть, что-то отразилось на моём лице, пока я шёл к этим троим, но выстрелов не прозвучало. Я подошёл и оказался на расстоянии вытянутой руки.
— Угостите огоньком.
Самый ближний ко мне громила — мужик действительно внушительных габаритов — смерил меня взглядом и потянулся к карману. И в эти секунды я понял, что никакой ошибки нет. Что у его приятелей под плащами дробовики, старые добрые окопные мётла. Ну, укороченные варианты, скорее всего: длинный ствол под плащ не унесёшь. А этот, к которому я обратился, вооружён по-другому. Пистолет. Сто процентов у него пистолет, в подмышечной кобуре. Что ж, это неплохо. Шансы на выживание были. Такие, что лучше не считать, — но были.
Зажигалка открылась с тихим щелчком. Колёсико крутанулось — хрясь. Ещё раз. Ещё. Искры кремния, и наконец огонёк. Есть что-то в этих бензиновых зажигалках такое, чего нет ни у газа, ни тем более у спичек. Огонь, казалось бы, везде один и тот же — а на самом деле разный. Тут он какой-то более игривый. Дух огня, если хотите.
Я поднёс сигарету. Звук поджигающейся табачной бумаги и самого табака — звук тихий, едва уловимый — почему-то прозвучал у меня в голове так, как будто это не сигарета, а самый настоящий пионерский костёр в последний вечер смены. Кто-то поджёг под бревном бересту, и береста занялась с этим лёгким, чуть сухим треском, и сейчас займутся щепки, а потом полыхнёт всё сразу.
Время в этот момент как-то спрессовалось. Стало длинным и бесконечно протяжным.
Я затянулся.
И спрессованное время превратилось в пружину. Пружина выпрямилась и буквально выпрыгнула, отдавая всю свою кинетическую энергию, потому что моё следующее движение было — сигаретой ему в глаз. Тому самому, кто так любезно дал мне прикурить.
Одной рукой — сигаретой в глаз. Второй, одновременно, — туда, под распахнутую полу плаща, в подмышку, к кобуре. Протяжный крик. Тяжесть смертельного металла в ладони.
И вот тут как же мне повезло, что те двое с дробовиками — медленные. Бесконечно медленные там, где нужна скорость. А скорость в эту секунду была моим единственным спасением.
Я схватил главаря за шею — крепко, под кадык, левой, — и одним движением развернул его спиной к двум его же. Не сквозь — мимо. Ствол ушёл подмышкой под его правую руку, под отвисшую полу плаща, и нацелился на тех двоих из-под этого плаща, как из-под куста. Двое за полсекунды до этого тянули из-под полы дробовики. За эту полсекунду они должны были закончить движение, вскинуть и выстрелить. Но они увидели своего босса — лицом к лицу, в полуметре, между ними и мной — и зависли. Зависли ровно на ту самую полсекунду, которая мне и была нужна.