Сквозь толпу протолкался мужик в форменной фуражке — капитан, надо полагать. Красный, вспотевший, с бакенбардами из прошлого века.
— Что здесь, чёрт возьми, происходит⁈ Кто…
Пейн уже держал в руке удостоверение. Мои руки были заняты, так что работал он один.
— Бюро расследований, Департамент юстиции. Специальные агенты Пейн и Фуллер. На нас было совершено вооружённое нападение. Двое нападавших убиты, третий задержан.
Капитан посмотрел на удостоверение. Посмотрел на меня. Посмотрел на двоих лежащих. Посмотрел на моего пленника, который всё ещё висел в моём захвате. Перевёл взгляд обратно на удостоверение. Щёки его к этому моменту приобрели окраску, среднюю между брусничной и свекольной.
— Господа… О боже! Это что, нам возвращаться в Детройт? Но, господа! У меня же расписание! Вы что, не понимаете, какие штрафы за это будут⁈
— Идите по расписанию, — ровно сказал Пейн. — В Виндзор, как положено, ни минутой позже. Тела пусть лежат, где лежат, — это теперь место преступления, трогать ничего. И ещё. Передайте телеграфом: в Детройт — в городскую полицию и в наше Бюро, на имя старшего агента Баркера, что был инцидент, подробности по прибытии. В Виндзор — полиции, нас там и так должны встречать, пусть знают, с чем именно. Всё ясно?
— Да, сэр. Непременно, сэр.
Капитан ретировался задним ходом, и был, по-моему, искренне благодарен за повод удалиться. Толпа потихоньку начала рассасываться: особо впечатлительные ушли сами, остальных матросы оттеснили в сторону. Осталась мамаша с любознательным ребёнком, которая, похоже, никуда уходить не собиралась: судя по всему, ей нравилось чувствовать себя участницей событий.
Я наконец отстранил своего пленника — повернул, усадил на палубу, прислонил спиной к фальшборту. Ствол держал перед его лицом, на расстоянии ладони. Не то чтобы он был в состоянии куда-то бежать: по тому, как у него обмякли колени, видно было, что бежать он сейчас не способен даже чисто физически, — но пусть лучше сидит. Мне же проще.
Пейн подошёл, встал рядом, посмотрел то на меня, то на двоих лежащих.
— Роб. Блин. Как ты…
— Потом, Чарли. Сначала работа.
— Фуллер… шшшш… нет… — помехи, шипение, жужжание и чёрт знает что ещё. — … немедленно… — шшш… — с Пейном… — снова жужжание, — … немедленно…
Я недовольно отстранил трубку от уха и постучал ладонью по динамику. Стало чуть лучше — ненадолго.
— Немедленно возвращайтесь в Детройт. Немедленно, — Баркер на том конце бесился. Казалось, что ещё чуть-чуть — и нашего шефа хватит удар.
Я его, впрочем, прекрасно понимал. Отпустил, называется, агентов в Канаду. На необычную, конечно, но всё-таки плюс-минус стандартную операцию: съездить, поработать с местной полицией, накрыть квартиру, привезти задержанных. А что получилось: стрельба на пароме, можно сказать, в нейтральных водах, два трупа, один задержанный, телеграммы на обе стороны озера, плюс международный скандал в перспективе, если, конечно, повернётся плохо. И это только начало дня.
Дальше — больше. Потому что, пока я дозванивался до Баркера, он уже успел узнать то, о чём я узнал от него самого через тридцать секунд после того, как связь перестала трещать и позволила разобрать связную фразу. А именно: за двадцать минут до моего звонка в Бюро позвонили из тюрьмы. Старый добрый Винни Террано лежал в тамошнем морге с биркой на большом пальце левой ноги. Ушлый сицилиец, который всего двое суток назад пересдал мне явочную квартиру своего земляка Риццо в Виндзоре и получил за это смутное обещание улучшения условий содержания, теперь был мёртв, как гвоздь в притолоке, и держал ответ перед апостолом Петром у райских врат.
А значит, предупреждение самого же Террано — «у вас часа два-три, максимум» — отыграло ровно по нотам. И значит, на Пит-стрит в Виндзоре прямо сейчас, в эти минуты, кто-то собирает вещи. И сицилиец Риццо уйдёт вместе со своими «подопечными» в закат раньше, чем мы туда доберёмся, — если, конечно, вернёмся сейчас в Детройт.
Баркер именно этого и требовал: возвращаться. Логика у него была железная: если за Террано пришли, то и за его информаторами — то есть за нами — тоже придут, а у нас в Виндзоре ни оружия, ни подкрепления, ни собственной юрисдикции. С его точки зрения, мы сейчас — два агента без стволов на чужой земле, с двумя трупами за спиной и задержанным в канадской полиции.