Причём тормоз интересный. Он не управляет барабанными тормозами на задней оси, как на нормальных машинах — на Паккарде, Бьюике и прочих. Нет, он затягивает ленту на вращающихся частях внутри коробки передач. Отсюда и замечательные ощущения, когда ты тормозишь. Плывущий по течению ботинок — вот что приходит в голову, когда ты жмёшь на этот тормоз.
То есть вроде бы действительно народный автомобиль, доступный, дешёвый, надёжный. Но ездить на нём — это испытание для сильных духом.
Полицейские, которых я собирался догнать и чья машина виднелась в нескольких сотнях ярдов впереди, были не из Виндзора, а из Уокервилла. Именно к уокервилльскому полицейскому участку мы приехали, чтобы попросить усиления, скажем так. И именно уокервилльские копы от щедрот подкинули нам фордик.
Причина, почему уокервилльские служители порядка поехали в Виндзор, а не местные, была очень простая. Три дня назад виндзорский полицейский участок самым банальным и очень вульгарным образом был залит нечистотами. По самые яйца тамошних служителей порядка. В центральном районе города прорвало водопровод с канализацией, и наступил нечистотный апокалипсис локального масштаба.
Поэтому мы и отправились в Уокервилл, который в октябре пах виски. Толстый, тёплый, зерновой запах главного североамериканского спиртного напитка шёл от громадного комплекса Hiram Walker and Sons у Детройт-ривер и расползался по всему городку. Казалось бы, именно он является альфой и омегой всего, что окружало нас здесь, в Канаде: церквушки, железнодорожная станция, полицейский участок — всё это как будто следствие производства виски.
И он, этот запах, буквально отправил меня на машине времени в 1920 год. Я чётко представлял себе, что совсем скоро Detroit River станет дырявой границей между страной с нормальными алкогольными законами и страной, которая добровольно нацепила на себя вериги абсолютного идиотизма. А ничем другим американский сухой закон, принятый под давлением прекраснодушных идиотов, я назвать не мог. И мне, Чарли, да и ещё сотням других, на самом деле хороших, американских парней придётся заниматься устранением последствий этого тупого решения — как с нелегальной рекой алкоголя, пересекающей реальную Детройт-ривер, так и с токсичными цветами, выросшими на щедро политой нелегальным алкоголем почве. И наверняка этот наш визит на канадский берег реки далеко не последний. Здесь, в Виндзоре, мы с Чарли и другими агентами очень скоро станем частыми гостями.
Пока я развлекал себя этими лирическими мыслями, мы благополучно догнали канадских полицейских. И, судя по карте, которую держал в руках Чарли — агент Пейн решил стать добровольным штурманом, чьи услуги, конечно, не очень-то и требовались, всё-таки у нас были сопровождающие, но всё равно облегчали нам жизнь, — до места мы почти доехали. Буквально ещё минута-другая, и вот она. Питт-стрит. С прачечной, над которой и располагается интересующая нас квартира.
Канадцы свернули раз, другой, мы следовали за ними и проехали мимо того самого дерьмового апокалипсиса. Полицейский участок Виндзора действительно был закрыт, и даже мне из окна проезжавшего мимо автомобиля было видно, что здание не в порядке. Очень сильно не в порядке. А затем, судя по карте, нам нужно было сделать ещё два поворота и проехать ярдов триста. И вот она, Питт-стрит с нужной нам прачечной.
Канадские стражи порядка снова от нас оторвались. Видать, надоели им южные гости хуже горькой редьки. Но ничего страшного, без нас всё равно не начнут. Так что пусть себе забавляются.
И в это время мимо нас буквально проплыло — именно так, проплыло, а не проехало — нечто странное. Китайский фургон. Само собой, не китайский — автомобильной промышленности в Поднебесной сейчас не существует, а если и существует, то вряд ли её продукция могла попасть в Канаду. Но ливрея этого фургона была именно китайская. На кузове щедро иероглифами было что-то написано, плюс рукой художника-неумехи нарисован шарж на китайскую прачку. А может быть, наоборот, художник маститый, и вот этот нарочито расистский образ узкоглазой женщины сделан специально. Но в любом случае это фургон из китайской прачечной. Единственные английские буквы говорили о том, что, собственно, это прачечная мистера Вана и Вона.
Фургон проехал, а потом меня как будто кувалдой ударило. И я резко затормозил. Само собой, резко — для Форда это слишком громко сказано, но в любом случае машина остановилась. А затем я развернулся и поехал вслед за этим фургоном.
— Роб, что случилось? Ты чего? Нам в другую сторону, — встревожился Чарли.