— За рулём фургона сицилиец, — бросил я своему напарнику. Потом, правда, поправился: — Ну ладно, может, и не сицилиец, но итальянец — точно. Как ты думаешь, Чарли, какая вероятность того, что мы встретим в квартале от нужной нам квартиры, которая над китайской прачечной, случайного итальянца за рулём китайского фургона? Даю голову на отсечение, что это Риццо.
— Роб, ты уверен? — переспросил Чарли. — Зачем китайцам давать фургон итальянцу? Нет, ты точно уверен? — снова спросил он.
— Что ты как попугай заладил? Уверен, уверен. Был бы не уверен — не развернулся бы и не поехал бы за ним. Это сто процентов Риццо. И что-то мне подсказывает, что с мистером Ваном и мистером Воном случилось что-то из ряда вон. Но это мы позже выясним. А сейчас наша цель — фургон.
Держаться за фургоном было достаточно просто. Плюс в этой внезапной слежке нам помогала ещё и техническая отсталость машины, которой управлял Риццо. На фургоне отсутствовали зеркала — хотя само по себе это в 1919 году удивления не вызывало, зеркала заднего вида тогда были опцией, а не обязаловкой. Но любопытная деталь: если справа не было даже намёка на крепление или держатель, то по левой стороне кронштейн для зеркала был. А вот самого зеркала нет. Вместо него — какие-то жалкие ошмётки металла. Да и вообще левая сторона фургона буквально кричала о том, что только что он побывал в передряге. Что там случилось, пока загадка, но нам же проще. Можно было следить за фургоном, не опасаясь того, что Риццо обнаружит за собой хвост. Тем более что просто так обернуться и посмотреть, что сзади, он тоже не мог — фургон же, задняя стенка глухая.
— Штурман, ну-ка прикинь, куда этот урод может ехать, — Обратился я к Чарли. Тот тут же зашуршал картой и начал рассуждать вслух:
— Так куда он едет? Риццо, Риццо, Риццо, куда ты едешь, Риццо?
Приговаривая это, Пейн крутил карту у себя на коленях — то вверх ногами её разместит, то слева направо посмотрит, то справа налево, потом снова сверху вниз. Но вот, наконец, она заняла правильное положение. И Чарли пустился в размышления.
— Так, это у нас Уэллетт. Всё верно, да, Уэллетт. — Он кинул взгляд направо, потом вперёд. — Ага, вот туда бы он свернул, если бы ехал в жилые кварталы. В принципе, логично. Но нет, не свернул. Значит, прямо. Так, и это дорога на запад. Да, это дорога на запад. Он выходит на Сэндвич-стрит, — краем глаза я видел, как палец Чарли скользит по карте, — и дальше по Ривер-роуд. А это у нас получается прибрежная дорога. Она идёт через Сэндвич, потом через ЛаСалль и упирается в Амхерстбург. Миль восемнадцать-двадцать отсюда. Ага, да. Маленький городишко на Детройт-ривер, в самом устье, там уже начинается Эри. Там ещё Форт-Малден, старый гарнизон. Я, кстати, был там. Роб, там такие сэндвичи готовят… Чёрт, ты знаешь, я так проголодался. Я бы сейчас что-нибудь съел. Даже не съел — сожрал бы.
— Чарли. Тихо, тихо. Беды твоего желудка, конечно, важны, но у нас работа. Как закончим, тогда и поужинаем.
— Да, извини, отвлёкся. Так что если он и сейчас не свернёт… — Пейн выждал пару секунд, наблюдая в ветровое стекло. — Не свернул. Всё, Роб. Выходит на Ривер-роуд, а дальше — туда, в леса. Сто процентов.
Когда мы уже окончательно оказались за городом, поток автомобилей — как встречный, так и попутный — практически иссяк. Всё-таки вокруг меня 1919 год, а не XXI век, и канадская провинция — глухая канадская провинция, надо заметить. Автомобилизирована здесь жизнь не так чтобы очень. Автомобиль, который, как известно, не роскошь, а средство передвижения, тут ещё окончательно не вытеснил гужевой транспорт и не стал той неотъемлемой частью жизни любого обитателя сельской местности, каким он станет через тридцать лет. Так что между фургоном Риццо и нашим Фордом тащилось ещё только одно детище старины Генри, а навстречу машины попадались очень и очень редко — буквально одна в пару минут. Может быть, чуть чаще, может, чуть реже, но не суть. В любом случае, достаточно редко.
Риццо никуда не спешил. Ехал миль двадцать пять — тридцать в час. И вообще его фургон не производил впечатления машины, на которой от правосудия удирает закоренелый преступник, сутенёр, сводник, лавочник трафика женщин и, возможно, убийца. Судьба китайских владельцев фургона оставалась открытой. Нет, Риццо ехал так, как будто скромный лавочник направился по своим делам.
Хотя я был на сто процентов уверен, что этот сицилиец бежит из города. И бежит из-за меня. Вернее, из-за новостей. Новости о моих подвигах на пароме, о перестрелке с полицией на пристани, об очередных выходках не в меру меткого стрелка Роберта Фуллера, как окрестил меня ныне покойный Террано, — всё это успело дойти до центра Виндзора. Было бы странно, если бы организация, подобная той, на которую работает Риццо, не имела своих людей на пристани. Наверняка есть. Наверняка сообщили сицилийцу о ЧП. Так что эта крыса бежит.