А затем уже другим тоном — как будто бы миссис Уинтроп закатила глаза, — она продолжила:
— О боги, за что вы наказали меня таким слизняком-мужем? Почему я не послушала отца? За что мне всё это?
А затем снова пила:
— Калеб, мерзавец, бегом сюда!
Короткая пауза. А затем новый голос, мужской, и слышно, что запыхавшийся:
— Я здесь, дорогая. Ты хотела меня видеть?
А ведь этот Калеб явно боится жену. Заискивающие нотки у него в голосе звучали ещё более отчётливо, чем у Риццо. Кто здесь на самом деле хозяин — понятно без дополнительных объяснений.
— Калеб, я сколько раз тебя предупреждала? Ещё один раз, ещё хотя бы один раз я услышу про твоих шлюх, про твои делишки с этим… — миссис Уинтроп возмущённо выдохнула, — грязным сутенёром, и не дай бог я увижу этих грязных тварей в поместье моей бабушки, я всё расскажу отцу. Слышишь, Калеб? Я всё расскажу отцу. А ты знаешь моего отца. Ты знаешь, что будет. Ведь знаешь, Калеб?
— Дорогая, я…
— Дорогая? — Она снова прервала мужчину визгом. — Он мне говорит — дорогая! Ответь, ты знаешь, что будет, если мой отец узнает обо всём, что творится в поместье его матери⁈
В разговор вступил Риццо:
— Давайте мы не будем доводить до крайностей. Это я виноват. Мистер Уинтроп говорил мне о вашем недовольстве, сеньора. Мне просто нужно переждать сутки, максимум двое. Девицы побудут в гараже, и вы их даже не увидите и не услышите. Сеньора, прошу вас, войдите в положение.
— Девицы? — засмеялась она. — Ты называешь своих шлюх девицами? Да на них печати ставить негде, Риццо! Ты знаешь, во сколько обошлось лечение моего идиота-мужа после общения с твоими девицами⁈
— Сеньора, прошу прощения. Я готов всё возместить. Но сейчас у нас безвыходное положение…
— Прошу вас, хватит, Риццо. Я уже всё сказала. Этих тварей в моём поместье быть не должно. Если тебе некуда их деть, то решай проблему прямо здесь и сейчас. В этом доме достаточно оружия, чтобы всё решить.
Услышав это, я буквально похолодел.
Нет, в том, что женщина ничуть не хуже мужчины способна на самое настоящее злодейство, причём самого гнусного рода, я не сомневался. Долгая жизнь и опыт, полученный во время этой жизни, не раз и не два показывали, что прекрасная половина человечества точно так же способна на любые гнусности — здесь мы абсолютно равны. Но всё равно сам факт, что эта тварь — а теперь я по-другому никак не мог её назвать — буквально требовала убийства просто потому, что кто-то ей мешает и кто-то не должен здесь находиться, заставил меня задержать дыхание и крепко зажмуриться от ужаса происходящего.
— Миссис Уинтроп, там четыре очень качественных горничных. Миссис Уинтроп, четыре! Вы же понимаете, сколько это стоит? Миссис Уинтроп, пожалуйста, должен же быть какой-то другой выход.
— Другой выход, Риццо? Это не четыре выстрела в моём гараже, а пять. И пятый будет в твою голову, ублюдок итальянский. Давай, иди убирай это дерьмо. Сейчас же, Риццо, сейчас же! — продолжала надрываться эта истеричная гарпия. — Пошёл, мерзавец, пошёл, я сказала!
Риццо что-то сказал по-итальянски, а потом уже другим, как будто бы согласившимся на всё, тоном спросил:
— Я могу взять любой ствол?
— Да, бери любой, как хочешь.
— Хорошо, миссис Уинтроп.
— Да, дорогая, а я… я же тебе не нужен, — раздался голос Калеба. — Я, пожалуй, пойду, мой итальянский деловой партнёр всё сделает сам.
— Куда ты пойдёшь, слезняк?
— К-как? К-куда? — Заикание Калеба становилось всё отчётливее. — К себе? Наверх?
— Ни на какой верх ты не пойдёшь. Ты пойдёшь вместе с этим итальянским уродом, поможешь прибрать тела, а потом отмоешь гараж от всего этого дерьма.
— Миссис Уинтроп, а куда тела-то девать? — спросил Риццо.
— В лес оттащите. Подальше в лес. Там медведи водятся, и волки, и кабаны. За неделю от этих потрохов ничего не останется. А теперь пошли вон отсюда. Быстро.
Через пару минут на улице показался Риццо. В правой руке он держал винтовку, причём это оказался не Винчестер и не Ли-Энфилд, которым вооружены канадские части армии Его Величества, а немного неожиданная в провинции Онтарио японская Арисака. Эти винтовки были мне хорошо знакомы по Русскому Северу — белых вооружали, собирая оружие буквально со всего света, так что продукция японских оружейников там встречалась. И вот сейчас — ещё одна встреча.
В левой руке у Риццо был патронташ — под ту же Арисаку, разумеется.
А рядом с Риццо буквально трусил Калеб.
И вот тут я первый раз его увидел — и, признаться, опешил. Калеб оказался буквально клубком противоречий. Пока я его не видел, голос рисовал какого-то жалкого, плюгавого, трясущегося мужичонку, который не только звучит жалко, но и выглядит так же. А на самом деле этот Калеб выглядел как очень породистый мужчина, сошедший со страниц журналов: широкоплечий, высокий, с породистым лицом, с точёным носом и волевым подбородком. И при этом этот красавец, практически Аполлон, буквально трясся, как побитая шавка.