Я подошёл к креслу, наклонился и сказал ей в самое лицо, негромко, чтобы не пробилось через дверь:
— Если бы у меня было время, миссис Уинтроп, я бы вас сейчас удавил вот этими руками. — Я показал ей перчатки. — Воздух от этого стал бы чище. Я слышал достаточно, чтобы понять, что вы куда хуже тех, кого ваш слезняк-муж и его итальянский урод сейчас идут убивать. Но времени нет. Так что живите.
Часы над камином показывали 17:30.
Я вышел из кабинета тем же путём, каким пришёл. По коридору, через кухню, через окно. Платок с лица снял уже на улице, в кустах туи, — сложил, сунул в карман; перчатки оставил, в перчатках было удобнее. Шляпу поправил.
Через двор, в сторону леса, тропа уже была пустая. Процессия ушла в перелесок. Я закинул карабин на плечо, проверил Webley у пояса, взглянул ещё раз на часы и пошёл.
Минут двадцать форы у меня оставалось. Этого должно было хватить.
Вот всё-таки видно, что я преследую людей, которые совершенно не скрываются и уверены в своей безнаказанности и в своём священном праве делать у себя на земле что угодно. Весь этот лес принадлежит семье Уинтроп, и, очевидно, что чужие здесь не ходят, а значит, можно творить беспредел. В данном случае — вести на расстрел женщин, вся вина которых только в том, что они оказались не в той стране и не в том фургоне.
И сейчас голоса этих несчастных, а заодно и их будущих палачей, служили мне неплохим ориентиром: несмотря на то, что кругом был лес, слышно их было прилично. По-хорошему, если бы моей задачей было догнать их как можно быстрее, я бы сделал это буквально за несколько минут. Как ни крути, один мужик в хорошей форме, пусть и с памятью о старой травме в ноге, идёт по лесу быстрее, чем целый караван, в котором четыре человека к тому же связаны. Но двигаться нужно было тихо, так, чтобы не попасться на глаза Риццо и Калебу, и эта необходимость скрываться до поры до времени всё-таки накладывала свой отпечаток.
Но всё проходит, и моя тихая погоня тоже подошла к концу. Пригибаясь в три погибели и держа в руках оружие, я наконец-то подобрался достаточно близко, чтобы деревья не скрывали силуэты Риццо и Калеба. Так что можно было выбирать момент и занимать позицию.
Глава 13
Сидящий Бык, Бешеный Конь, подполковник Джордж Кастер, да и вообще Литл-Бигхорн. Вот с чем в этой стране прежде всего ассоциируются.45–70. Знаменитый патрон, которым активно убивали друг друга обе стороны во время индейских войн.
Я не индеец и не кавалерист американской армии. Если уж на то пошло, я и не агент Бюро расследований сейчас, в эту минуту. Я простой парень, который занял позицию за раскидистым клёном — даже удивительно, как это дерево заняло так много места в лесу, — и который сейчас целится в одного итальянского ублюдка. Дистанция ярдов сто, может быть, чуть меньше. Стрелять надо до того, как Риццо встанет на биссектрису со своими будущими жертвами, или до того, как между мной и всё ещё идущей по тропе группой не окажется какое-нибудь дерево.
Так что — с Богом.
Громкий выстрел разорвал обычную монотонность осеннего леса, и несостоявшийся палач четверых женщин упал. Пуля вошла ему между лопаток, и, учитывая кинетическую энергию и вес — чуть больше одиннадцати грамм свинца, — второй выстрел в его сторону точно не требовался.
Лязгнул рычаг перезарядки. И у меня в прицеле — Калеб.
Этот Аполлон ещё и тупенький. Хотя, кто его знает, как реагируют необстрелянные люди в такой ситуации. Может быть, многие, вместо того чтобы сделать правильные выводы и побежать, впали бы в такой ступор. Ну что ж, тем проще. Второй выстрел получился не хуже первого: попадание в левый бок, прямо в подмышку.
И на этом всё. Те, кто ещё минуту назад должны были стать палачами, оказались в роли жертв. Впрочем, рефлексия здесь совершенно неуместна. Два этих урода получили то, что заслужили. Безоружную связанную женщину в кресле я трогать, наверное, всё-таки не буду — но эта парочка точно не будет являться мне в кошмарах.
Девушки, надо отдать им должное, отреагировали на внезапные выстрелы правильно. Правильность эта заключалась в том, что ни одна из них не начала изображать из себя паровозную сирену, ни одна не хлопнулась в обморок. Вместо этого я услышал женский голос, говорящий по-русски:
— Глашка, а ну быстро проверь, что с этими ублюдками.
Одна из девиц тут же наклонилась к телу Риццо, постояла над ним секунду и коротко бросила:
— Сдох, тварь.
И сплюнула. Связанные руки её не позволили ничего больше выразительного, но и плевка хватило.