Сказано — сделано. Через пять минут мы уже были в Высоких Соснах. И вот здесь я не удержался и проверил, что там с их хозяйкой.
Молодец, Роб. Можно самого себя по голове погладить. Связал я её надёжно, но при этом безопасно. Дамочка всё так же сидела на стуле, всё так же была очень и очень недовольной — но никакого ущерба это длительное ожидание ей не принесло. Раз уж я собираюсь помахать ей ручкой, нужно и поговорить.
— Так, мадам. Я бы с удовольствием задержался в вашем гостеприимном поместье, но — увы. Дела, дела. Винтовку я вам, кстати, возвращаю.
Я сбросил с плеча Marlin, и через секунду он занял своё место в шкафу. А вот револьвер — пожалуй, нет. Он мне ещё пригодится.
— Кстати, можете считать себя вдовой. Судя по тому, что я увидел и услышал, вам это только на руку. Вашего Калеба вместе с его итальянским дружком черти сейчас наверняка обильно смазывают маслом.
— Да пошёл ты, урод! Ты знаешь, кто мой отец?
— Знаю, мадам. Знаю. И мне, честное слово, наплевать. Была бы моя воля, я бы папаше вашему свинцовую маслину между глаз пристроил, и совесть моя по этому поводу не дрогнула бы. Да и вы недалеко ушли. Так что не надо меня провоцировать, мадам.
Но это всё лирика. А мне, и правда, пора. Мадам, давайте начистоту. Я могу вас оставить здесь, связанной. Скорее всего, я так и сделаю. Судя по всему, если вас освободить, вы тут же начнёте стрелять мне в спину. Проще было бы, конечно, удавить или застрелить — но я сегодня добрый. Отвечайте: если я вас оставлю связанной, как быстро вас найдут?
— Найдут, можете не сомневаться. Так что если ты не собираешься меня освобождать, или убирать, или убивать — пошёл вон из моего дома, урод! И мы тебя найдём, козёл! Найдём, можешь не сомневаться, ты ещё пожалеешь! Папа тебя из-под земли достанет!
Ладно, хватит её слушать. Ничего путного из этого фонтана красноречия точно не выйдет. Папа достанет — это, конечно, аргумент. Тридцатилетняя баба, стреляющая людей в собственном дворе, угрожает папой. Хорошая семья.
— Что ж, вы правы. Мне, пожалуй, пора. Счастливо оставаться.
Закончив разговор, я ещё раз проверил верёвку. Всё было в порядке: завязано достаточно надёжно, чтобы хозяйка поместья не вырвалась, и при этом достаточно безопасно, чтобы за то время, пока её будут искать, с ней ничего не случилось.
В общем — мне пора.
Я вышел из поместья, поправил шляпу, снял с лица платок — в общем, прекратил изображать из себя грабителя поездов. А дальше — кривой стартер, немного физической работы в сочетании с манипуляциями в салоне «Паккарда». Завести это чудо инженерной мысли с кривого стартера — целая наука. Зажигание здесь устроено хитро, но для знающего человека, в принципе, ничего сложного.
Так что очень скоро я вместе с двумя девушками в салоне «Паккарда» выехал на дорогу. На долю Чарли я оставил ещё двоих — так что в каждой машине сидело по три человека. Гнать мы особо не гнали, благо времени было полно, и благополучно успели к парому.
Новая смена канадских пограничников, в отличие от их коллег из амхерстбургского участка, оказалась чудом профессионализма и одновременно абсолютными лопухами. Видимо, в Канаде эти качества по разным ведомствам распределены неравномерно: в полиции у них думают, на границе работают. Молча проверили документы, молча поставили штампы, молча кивнули — поезжайте. Всё.
Документы Риццо, кстати, не подвели. Подделки оказались такого качества, что в Канаде их и за подделки не считали — а просто за документы. Что ж, спасибо, Сальваторе, ещё разок.
На нашей стороне — до сих пор странно так говорить про США — формальностей было чуть больше. И, надо отдать должное американским пограничникам, у них возникли вопросы. Притом интересные. Четыре женщины с канадскими бумагами на чужие имена в сопровождении двух одинаково помятых мужчин в мокрых пальто — это, как ни крути, не то, что ходит через причал каждый вечер.
Так что в ход пошли наши с Чарли удостоверения. Инспектор посмотрел, кивнул, отошёл к телефону на стене за стойкой и сделал несколько звонков. Куда именно — гадать особо не пришлось: в детройтское отделение Бюро, с ночным дежурным, и, скорее всего, через дежурного — Баркеру. Имена, должности, факт оперативной работы на канадской стороне. Минут пятнадцать ожидания на скамейке у стены, в течение которых Аня держала Глашку за руку, а две полячки сидели плечом к плечу и тихо что-то шептали друг другу — то ли молитву, то ли уговор «ещё чуть-чуть».
В итоге всё закончилось благополучно. Инспектор положил трубку, вернулся к стойке, поставил четыре штампа и: