— Добро пожаловать в соединённые штаты, леди.
Этот безумный канадский день наконец-то закончился.
Глава 14
Безумный канадский день закончился, а тяжёлая американская ночь только начиналась. Дождь, который преследовал нас от «Высоких Сосен», благополучно догнал двух агентов Бюро уже на ступеньках федерального здания. Но он был нашей наименьшей проблемой, потому что в роли швейцара для меня и Чарли выступил Баркер.
То, что шеф будет нас ждать, в принципе, можно было предположить. Как-никак он по-настоящему хороший руководитель, и ему сообщили о том, что пропащие агенты наконец-то нашлись. Притом сообщили ещё до того, как мы сели на паром: звонок сюда, в Детройт, канадские правоохранители сделали сразу же, как только мы прошли паспортный контроль. Так что, да, здесь без сюрпризов. Ужасно недовольный и, можно сказать, злой Баркер ждал нас на этих самых ступеньках. И неприятного разговора было не избежать.
— Так, Фуллер, Пейн, ко мне в кабинет. А этих, — он окинул взглядом четвёрку женщин, — в камеры. Туда, где нет задержанных. Раз уж агенты Бюро притащили шлюх из Канады, то пусть помаринуются там. Что с ними делать — разберёмся утром.
В федеральном здании было несколько лифтов, и на одном наверх поехали Чарли с Баркером. Ну а я взял на себя роль конвоира для всё-таки не задержанных, а освобождённых женщин.
— Хороши у вас порядочки, — сказала Нюра, едва лифт захлопнулся и поехал вверх. — Ты нас сюда притащил, чтобы посадить? Мы же ничего не сделали. Или здесь, в Америке, порядки другие?
— Нет, порядки такие. А куда вас девать на ночь глядя? — устало ответил я. — К себе домой, что ли, тащить? Я мужчина холостой, мне четыре проститутки дома совершенно не нужны.
— А чего это не нужны? Что, брезгуешь? — вскинулась Нюрка.
Со стороны могло показаться, что с обидой. Но я так понял, что баба она языкастая, и сейчас, когда страх смерти её отпустил, была готова отпускать колкости просто без остановки.
— Нет, не хочу, чтобы соседи языком чесали.
— Ой, бабы, вы посмотрите, какой скромненький. Только что двух на тот свет отправил, а с нами, девки, стесняется в одном доме ночь провести. Как будто мы его съедим или ещё чего.
— Анна, хватит языком чесать. Чай, не на базаре в твоём Саратове или откуда ты там. Тебе, наверное, полезно будет как раз посидеть ночку. Подумать о том, что можно говорить человеку, который тебя, считай, с того света достал.
— Отчего нельзя? Ой, вы посмотрите на него. Мы обиделись. А кстати, американец, а ты откуда так? Почему так хорошо по-нашему брешешь? Прям как по писаному, нигде не запинаешься. Только странно ты говоришь, но явно хорошо русский знаешь.
— Служил у вас на севере, в Архангельске. Там и выучил, — коротко объяснил я.
— А, всё с тобой понятно. Оккупант, значит.
— А не слишком ли ты учёная для проститутки в Канаде? — тут же вернул я ей должок. — Слова всякие мудрёные знаешь. Как такая учёная в бордель попала?
— А это не твоё дело, урод, — тут же оскалилась она и замолчала, поджав губы.
А затем и вовсе расплакалась. Но вторая русская девушка, которая до этого изображала саму скромность, тут же принялась утешать Нюрку. А ещё через мгновение к ней присоединились и полячки, которые, будь их воля, взглядами дырку бы во мне прожгли.
За этой пикировкой со спасёнными незаметно прошло время, которое лифт вёз нас наверх. И спустя несколько минут я уже сдал девушек дежурному.
— Вот что, дорогие мои агенты, — сказал Баркер, когда мы с Чарли оказались в его кабинете.
Кабинет был насквозь прокурен. Две пепельницы, полные окурков. А на стене кабинета, рядом с одной из них, висела мишень для дартса. Интересно, с чего бы Баркеру развлекаться этой забавой американских баров? Неужели он нервничал? В принципе, почему нет. Бросать мяч в стену, покидать дротики — это обычное дело, когда человек сидит в кабинете, курит одну за одной, а очевидно, так и было, и ждёт у моря погоды. Даже как-то приятно, что наш внешне пуленепробиваемый и холодный как айсберг шеф переживал из-за нас.
Впрочем, как только Баркер открыл рот, вся моя эмпатия к нему тут же испарилась.
— Чарли, иди за своё место и пиши рапорт. Подробный и обстоятельный. Я хочу, чтобы ты упомянул в нём абсолютно всё. Всё, что ты видел, всё, что ты слышал, всё, что ты делал. И то же самое по поводу твоего напарничка. Я хочу увидеть большой и обстоятельный текст от тебя по поводу сегодняшнего дня. Свободен. Жду рапорт через полчаса.
Когда дверь за Чарли закрылась, Баркер стал самым натуральным образом орать. Вот честное слово, даже удивительно, какие ноты он способен взять. Мне сразу вспомнился Кэмп Кастер, с которого у тогда ещё оригинального Роба начался его армейский путь и на котором уже мой путь в американской армии закончился. В Кэмп Кастере точно так же орали сержанты на нерадивых новобранцев. Готов поклясться, что Баркер мог быть их инструктором.