Я положил долларовую банкноту на угол его рапорта. Чарли посмотрел на доллар, на меня, на доллар обратно. Потом кивнул.
— Понял. А ты?
— А я пока добуду им хоть какие-то одеяла. Не на голой же лавке им ночь сидеть.
— В камеры одеяла, Роб?
— В камеры, Чарли.
Чарли пожал плечами, как пожимает плечами человек, которому уже всё равно, что делает его старший напарник, потому что за последние сутки этот напарник делал вещи и поудивительнее.
— Сделаю.
Он сложил рапорт пополам, сунул его в папку для Баркера, надел пальто и вышел. Я услышал, как внизу хлопнула входная дверь, и через минуту со стороны Шелби-стрит донёсся звук заводящейся машины.
Хозяйственная кладовая федерального здания располагалась в подвальном этаже, чуть дальше по коридору от камер. Заведовал ей старик-завхоз по фамилии Палмеро, итальянец, эмигрировавший ещё в восьмидесятых годах, у которого был ключ от всего, что в этом здании запиралось на ключ, и собственное мнение по любому вопросу, который кто-нибудь по неосторожности задавал ему вслух. Палмеро, в этот час ночи его на месте не было, потому что в час ночи Палмеро, как все нормальные люди, спал. Но запасной ключ от хозкладовой лежал у дежурного сержанта в среднем ящике стола — об этом я знал ещё с первой моей недели в Бюро, потому что Кокс однажды при мне его оттуда доставал по своей хозяйственной надобности.
Я спустился к дежурному. Тот по-домашнему устроился на своём посту, с газетой, ужином и кофе. То, что вообще-то это нарушение целой кучи инструкций, его очевидно не волновало. Как и меня, собственно.
— Сержант, ключ от хозкладовой Палмеро дайте.
Сержант, не отрывая глаз от газеты, лез в средний ящик стола, достал связку, отделил один ключ и положил его на угол стола, поближе ко мне.
— Утром Палмеро будет недоволен.
— Утром Палмеро будет занят другими делами, кроме своих одеял.
— Это да.
Я взял ключ и пошёл в подвал.
В кладовой пахло нафталином и старой шерстью. Четыре одеяла солдатского образца, четыре плоские подушки, четыре наволочки — взял в стопку, прижал подбородком, поднялся обратно. Простыни не брал.
Времена нынче стальные, не плюшевые, и от одной ночи на жёсткой лавке никто, в общем, не разваливается. Но учитывая то, через что эти четыре прошли за последние полгода, совсем уж скотиной быть не хочется. Тем более что цена вопроса — четыре одеяла из казённой кладовой.
На третьем этаже я сложил стопку на стул у двери своей комнаты и сел ждать Чарли.
Чарли вернулся минут через сорок. Поднялся, держа в руках два бумажных пакета и большую жестяную банку из-под кофе, тёплую снизу. Что именно он там взял, я не спрашивал. Раз взял значит годится.
Я забрал у него пакеты, поставил их сверху на стопку одеял и поднял всё разом. Со стороны я в этот момент выглядел, очевидно, не как федеральный агент Бюро расследований, а как официант в плохой гостинице, обслуживающий ночной заказ четырёх постояльцев с очень своеобразным заказом.
Усмехнувшись я пошёл к девушкам.
Глава 15
— Это чего такое? — подозрительно скривилась Нюрка и кивнула в сторону пакета с едой, который я положил на столик в комнате для задержанных.
Комната эта, к слову, оказалась куда лучше, чем я ожидал. К стыду своему, должен признаться, что я так и не изучил всё федеральное здание целиком. Нет, часть камер для задержанных я уже видел, само собой, как без этого — всё-таки после наших рейдов по делу Возняка задержанных было несколько сотен, и часть из них я опрашивал лично. Но другая, притом значительно большая, доставалась моим коллегам — Коксу, Пейну и прочим. Вот как раз эта комната и выпала из моего поля зрения. Она оказалась большая, рассчитанная человек на десять, а занятых коек было всего четыре. И, надо отдать должное задержанным, ну или спасённым женщинам, они, не дожидаясь команды или разрешения, сами стащили со всех коек одеяла, которые, к слову, здесь имелись по умолчанию. Пусть плохонькие, худые, серой некрашеной шерсти, но всё-таки имелись. Так что хоть какой-то, но уют девушки себе создали. Хотя моя доставка их положение всё равно явно улучшила.
— Как что? Сама подумай, что это.
— Пахнет чем-то скоромным, — поморщилась Нюрка.
— Ну, извини. То, что сегодня Филиппов пост, я как-то не подумал, да и не до того было. Но, если хочешь, можешь свою порцию отдать подругам. Не думаю, что кто-то будет против.
— Ага, сейчас, так я этим коровам и отдам.
Самая, видимо, языкастая из моих подопечных тут же взяла причитающуюся ей порцию. И спустя несколько секунд за ней потянулись и остальные.
Я дождался, пока девушки поедят. Ели они, к слову, аккуратно, но по-простецки, никаких особых манер я не заметил, — хотя, если уж на то пошло, даже если ты дворянского чина, после всего, что с тобой было, эта внешняя выучка может и стереться. Или нет, кто его знает. В любом случае, поели они быстро, и пришла пора разговоры разговаривать.