Я сидел на скамье, курил и сентиментально, вспомнив о том что у самого были когда-то дети, думал, что, в общем, ради одной этой улыбки стоило сюда ехать. Хотя, конечно, ехали мы не за ней.
После стрельбы пошли в клубную комнату пить кофе, это была часть ритуала, и часть, которую пропустить значило обидеть хозяев. Просторное помещение, кожаные кресла, камин, на стенах — фотографии охотничьих компаний разных лет: мужчины в высоких сапогах, с двустволками, с собаками, с подвешенными гирляндами уток или подстреленным оленем посередине. У окна с газетой сидел незнакомый мне джентльмен лет шестидесяти, в дорогом твидовом пиджаке, кивнул мне, я кивнул в ответ.
Гарри принёс три чашки кофе, поставил на низкий столик между нашими креслами, сел сам. Мирко устроился на краешке кресла — было видно, что он первый раз в подобной обстановке и не знает, как именно тут полагается сидеть. Я взглядом дал ему понять: расслабься. Мирко слегка откинулся на спинку.
— Так ты на Паккарде работаешь, — сказал Гарри.
— На Паккарде, мистер. То есть Гарри.
— Мотористом или сборщиком?
— Сборщиком. Сейчас на переборке коробок.
— Хорошее дело, — Гарри отхлебнул кофе. — Я тебе так скажу, парень: когда страна снова воевать будет, а она будет, — механиков ценить будут не меньше стрелков. А может, и больше. Потому что стрелка можно за месяц обучить, а механика нет, механик растёт пять лет.
Мирко кивнул. Я слушал и думал про себя, что Гарри, конечно, как в воду глядит, и страна будет воевать ещё не один раз, и механиков в этих войнах будет нужно столько, сколько Паккард за всю свою историю не выпустит. Но мысль эта была мимолётная, и я её не разворачивал.
Минут через сорок мы поднялись. Гарри пожал нам обоим руки.
— Парень, приезжай ещё. Без Роба тоже можно, я тебя запомнил и другим скажу.
— Спасибо, Гарри.
Я взял чехол с дробовиком, и мы вышли. На улице уже смеркалось — ноябрь в Мичигане смеркается рано, к четырём уже сумерки, к пяти ночь. Сели в Хадсон, я завёл, и мы поехали обратно к городу.
В машине я ещё раз прошёлся по правилам. Не торжественно, по-деловому, как проходятся по инструкциям перед выходом на сложную задачу.
— Мирко. Если ночью кто-то полезет в окно, на двор, в дверь — стреляешь. Без «кто там», без предупреждений. С пяти шагов, в живот. Картечь сама разойдётся.
— Понял, мистер Фуллер.
— Если днём кто-то стучит — не открываешь. Звонишь Коксу в Бюро. Номер я тебе дам. Скажешь: «В дом мистера Фуллера стучат, мистер Кокс просил предупредить». Он разберётся.
— Понял.
— Ружьё хранится наверху, в шкафу в моей спальне. Не в кладовой, не в прихожей, нигде, где до него можно дотянуться невзначай. Ключ от шкафа — у тебя в кармане. Постоянно. И ночью под подушкой.
— Понял.
— Заряжено двумя патронами, курки спущены. Чтобы зарядить — переломил, заложил, закрыл. Чтобы выстрелить — взвёл курок, прицелился, нажал. Помнишь, как Гарри показывал?
— Помню.
— НУ и отлично. не думаю что тебе и правда пригодится вся эта наука. но лучше быть готовым к овсему. И Мирко, — я посмотрел на него.
— Да, мистер Фуллер?
— Если что-то случится не бойся звонить в полицию. И про Кокса не забывай. Договорились?
— Я понял, мистер Фуллер.
Банк я застал минут за двадцать до закрытия. Detroit Trust на Грисволд., тот самый, в котором отец держал дела и в котором у меня лежал унаследованный счёт, на пятницу к пяти вечера выглядел уже сонно: половина окошек закрыта, в зале два-три клиента, заместитель управляющего стоит у конторки и просматривает что-то в журнале.
Заместителя я знал — Адамс ему звонил утром, как обещал, и Адамс же предупредил, что я буду. Меня встретили без официоза, провели в маленький кабинет за конторкой, усадили в кресло.
— Мистер Фуллер. Чем можем быть полезны?
— Дорожные чеки American Express на двести долларов, в смешанных номиналах. И сто долларов наличными.
Заместитель кивнул, ничего не уточнил, исчез на пару минут. Вернулся с чековой книжкой и конвертом. Положил передо мной, раскрыл книжку: пятьдесят, двадцать, двадцать, двадцать, десять, десять, десять, десять, пять, пять, и так далее. Двести долларов. Конверт — три бумажки по двадцать и четыре по десять. Сто долларов.
Я расписался в нескольких местах, где он показал. Чеки убрал во внутренний карман пиджака, конверт — в другой внутренний карман. Заместитель пожал мне руку.