Взрывом, по свидетельству очевидцев, выбило стёкла в домах за два квартала. Обрушение было полным и мгновенным. Пожарные части, прибывшие через считанные минуты, до утра разбирали завалы при свете факелов, извлекая тела. Точное число жертв к моменту подписания номера в печать не установлено, однако полиция полагает, что в зале находилось от сорока до шестидесяти человек.
Начальник детективного бюро заявил нашему сотруднику, что рассматривается прежде всего версия умышленного подрыва. «Такой силы разрушение не даёт ни котёл, ни газ, — сказал он. — Мы имеем дело со злым умыслом, и мы знаем, в каком направлении искать».
Направление это, к прискорбию, слишком хорошо знакомо всякому американцу, читавшему газеты последние два года. Не далее как одиннадцатого числа сего месяца, в самый день годовщины перемирия, красные из так называемых Индустриальных Рабочих Мира открыли в Сентралии огонь по мирному шествию наших легионеров, убив четверых ветеранов великой войны. Рука, направлявшая тот выстрел, дотянулась теперь и до Чикаго.
Мотив злодеяния лежит на поверхности. Люди, собравшиеся вчера в клубе на Милуоки-авеню, готовились отплыть за океан, чтобы с оружием в руках преградить путь большевистской заразе, заливающей Восточную Европу. Московские наёмники не могли простить им этого и нанесли удар исподтишка, в спину, за праздничным столом, — единственным способом, каким они умеют воевать.
Мы спрашиваем городские власти: сколько ещё бомб должно разорваться на улицах Чикаго, прежде чем гнёзда анархии будут выжжены калёным железом? Седьмого числа сего месяца федеральные власти произвели по всей стране аресты сотен смутьянов из русских рабочих союзов, и приготовления к высылке этой публики за океан, как нас заверяют, идут полным ходом. Вчерашний взрыв показывает, что мера эта опоздала и что она недостаточна.
Панихида по погибшим будет отслужена в костёле Святого Станислава Костки. Списки убитых и раненых печатаются на четвёртой полосе.
Фактов на всю эту красоту набиралось, если приглядеться, ровно два: в пятницу вечером в клубе был ужин, и клуба после этого не стало. Всё прочее являлось продуктом редакционного вдохновения, но продукт этот, судя по тиражам, шёл нарасхват.
Herald and Examiner пел ту же арию, только октавой выше, и заголовок тут был набран буквами в ладонь.
КРОВАВАЯ РУКА ТЕРРОРА НАД ЧИКАГО!
Десятки убитых под развалинами! Злодеи выбрали час, когда герои прощались с родными! Доколе власти будут бездействовать⁈
Город не спал этой ночью. Город стоял у дымящихся развалин на Милуоки-авеню и спрашивал: за что?
Ещё за минуту до полуночи в ярко освещённом зале звучали песни старой отчизны. Седые матери в последний раз глядели на сыновей, надевших мундиры. Молодые жёны, венчанные месяц назад, не отнимали рук от мужниных рук. Старый ксёндз поднялся, чтобы благословить отъезжающих в дальний и опасный путь.
Он не успел договорить.
Удар страшной силы обрушил своды. Там, где мгновение назад были свет, музыка и слёзы прощания, зияла дымящаяся яма, и в ней, вперемешку с кирпичом и балками, лежали те, кто собирался защищать цивилизацию от красного варварства. Всю ночь у развалин рыдали женщины, всю ночь пожарные выносили на носилках то, что осталось от цвета польского Чикаго.
Кто это сделал? Спросите у тех, кто открыто, среди бела дня, на наших улицах и в наших типографиях проповедует мировой пожар. Спросите у красной гидры, которую Америка по мягкосердечию своему пригрела на груди. Вчера она жалила в Сентралии. Сегодня она жалит в Чикаго. Где она ужалит завтра — в вашем доме, читатель, или в доме вашего соседа?
Мы обращаемся к городским властям с одним-единственным вопросом, и мы будем повторять его до тех пор, пока не получим ответа. Доколе? Доколе честные американцы будут хоронить своих мёртвых, а убийцы — разгуливать на свободе, пользуясь всеми благами свободной страны, которую они поклялись уничтожить?
Herald and Examiner объявляет награду в размере одной тысячи долларов всякому, кто сообщит сведения, ведущие к аресту злодеев.
Оставалась третья газета, Daily News, и вот она с первой же полосы повела себя иначе. Подписана статья была именем, которое даже мне, человеку в городе новому, попадалось уже дважды за вчерашний день: Фрэнк Дж. Мэлоун, из тех репортёров, которых газета держит для дел погромче и в чью подпись читатель верит охотнее, чем в редакционное «мы».
ЧТО ОСТАЛОСЬ ОТ ДОМА НА МИЛУОКИ-АВЕНЮ
Наш специальный корреспондент провёл ночь у развалин клуба «Белый Орёл». Пожарное начальство говорит о газе и просит не спешить с выводами. Число жертв уточняется.