Он встал и подошел к окну.
— Знаешь, одним из моих клиентов является мистер Форд. На него работает много юристов — патентное право, корпоративные дела, трудовые споры. Я могу тебя порекомендовать в Ford Motor Company. Хорошее начало карьеры.
Генри Форд. Самый известный промышленник Америки, создатель автомобильной империи. Работать на него означало войти в высшие круги деловой элиты.
— Ты сделаешь отличную карьеру, займешь достойное положение в обществе, — продолжал Адамс. — Твоя мать была бы очень рада этому. Она всегда поддерживала деятельность твоего отца, но в душе желала немного другого — для себя и для тебя.
Он повернулся ко мне.
— И с остальной семьей ты помиришься. Войдешь в число Фуллеров, которые не являются такими… радикальными идеалистами, как твой отец, но которые занимают достойное место в элите нашей страны.
Хенри Адамс рисовал передо мной картину блестящего будущего. Престижное образование, влиятельные связи, высокооплачиваемая работа в корпорации Форда. Респектабельная жизнь преуспевающего американца.
— Подумаю над вашим предложением, — сказал я уклончиво.
— Отлично! — его лицо озарилось улыбкой. — Мудрое решение, мой мальчик.
Адамс вернулся к столу и достал еще одну папку.
— Кстати, есть еще одно дело. Твой отец просил меня передать тебе это.
Он протянул мне конверт с моим именем, написанным отцовским почерком.
— Частное письмо. Роберт оставил его на случай своей смерти.
Я взял конверт, но читать не стал. Слишком личное для чужого кабинета.
— И последний вопрос, — добавил я. — Не подскажете, где найти хорошую экономку? Дом большой, а миссис Дженкинс…
— Бедная Мэгги, — вздохнул Адамс. — Да, я слышал. Она тоже погибла в том пожаре. Верная женщина, прослужила вашей семье пятнадцать лет.
Он подумал немного.
— Обратись в агентство «Домашний персонал» на Вудворд-авеню. Миссис О’Мэлли держит приличное заведение, подберет достойную женщину. Скажешь, что от меня — сделает скидку.
— Благодарю.
Мы пожали руки. Адамс проводил меня до лифта.
— Подумай над моим предложением, Роберт. Жизнь дает тебе отличный шанс. Не упусти его.
Я вышел из Penobscot Building около полудня.
Солнце било в глаза. На улице было жарко — типичный июльский день в Детройте. Я достал из кармана платок и вытер лоб.
Сто двадцать тысяч долларов. Дом. Связи. Будущее.
Все это теперь мое.
Я сел в Packard и завел мотор. Машина послушно загудела. Нужно было ехать домой, осмыслить все услышанное, решить, что делать дальше.
Выруливая на улицу, я краем глаза заметил темно-синий Dodge Brothers, припаркованный через дорогу от здания. Добротная машина — не дешевка для бедняков, но и не Packard для богачей. Золотая середина.
Двое в салоне. Лиц не разглядеть — слишком далеко.
Один из них опустил газету, когда я выехал на дорогу. Быстро. Заинтересованно.
Старые инстинкты. Девяносто лет жизни, двадцать из них в криминале — это учит чувствовать слежку.
Я проехал квартал, свернул направо. Посмотрел в зеркало заднего вида.
Dodge не следовал за мной.
Показалось? Или они просто профессионалы и не станут палиться так откровенно?
Я отогнал мысль и поехал домой.
Дом встретил меня тишиной.
Я припарковал машину в гараже и вошел через кухню. Пусто. Тихо. Только часы тикали где-то в глубине дома.
Поднялся на второй этаж. Хотел переодеться, снять костюм — в доме было жарко, несмотря на открытые окна.
Проходя мимо кабинета отца, остановился.
Дверь была приоткрыта.
Я её закрывал утром. Точно закрывал.
Я толкнул дверь ногой и замер на пороге.
Кабинет выглядел… почти нормально.
Почти.
Но дьявол в деталях.
Книги на полках стояли не так. Отец был педантом — расставлял тома по высоте и алфавиту. Юридическая литература отдельно, художественная отдельно.
Сейчас они стояли вперемешку. «Блэкстоун» рядом с Диккенсом. «Гражданский кодекс» между томами Шекспира.
Кресло за столом отодвинуто влево. След от ножек на ковре не совпадал со старыми вмятинами.
Пепельница на столе пустая. Отец всегда оставлял в ней пару окурков от трубки — забывал вытряхивать.
Я подошел к столу.
Ящики были закрыты. Но замочная скважина верхнего ящика…
Свежие царапины. Металл блестел там, где его поцарапали отмычкой или тонким инструментом.
Я потянул ящик. Заперто.
Ключи от стола должны быть в верхнем ящике. Но верхний ящик заперт. Порочный круг.
Стоп. Отец держал ключи от кабинета и от стола всегда при себе. На связке с ключами от дома и машины.